– Понял. Сейчас! – Егор расправил ремешки и нагнулся над Фанни. – Стой, не крутись! – все больше раздражаясь, прикрикнул, втискивая ее морду в тесный кожаный решетчатый мешочек.

Фанни легла, уронив кудлатую голову на лапы, и только два ее огромных глаза поверх намордника из-под кудрявого чуба смотрели тоскливо и горестно.

– Пойдем, Фанни?

Она с изумлением взглянула на меня, словно хотела спросить: «Как? Куда?»

И впрямь, для нее это было в новинку – я никогда не гулял с ней один, лишь изредка вечерами сопровождая их с Егором в двух-трех кругах вокруг дома.

– Пойдем, Фанни, пойдем!

Но собака упрямо лежала на полу, не желая сдвигаться с места.

– Хорошо, возьму тебя на руки, – решил я и протянул руку Егору. – Что ж… звони, когда… – хотел сказать «когда все это минует», и… как-то не выговорилось…

Егор вяло пожал мне руку, в этот момент дюжие молодцы дружно отрапортовали: «Мы все».

– Я вам что-то должен? – обернулся к ним Егор.

– Нет. Все уплачено, – сообщили они и затопали вниз по лестнице.

Я нагнулся, чтобы поднять припавшую всем телом к полу Фанни.

– Давайте я вам помогу, что ли, – вдруг сказал Егор.

Он тоже нагнулся, привычно взвалил тяжелую тушку собаки себе на руки и передал мне.

Фанни сжалась, заскулила, сорвалась с моих рук и вдруг сама переступила порог и потянула к лифту.

– Это она просто еще не гуляла, – нехотя сообщил Егор.

– Хорошо, мы доедем, и я обязательно ее выведу. И покормлю.

Почему-то я подумал, что кормить ее тут тоже уже не стали.

Я шагнул вслед за бобтейлом к лифту, нажал кнопку. Обернулся.

Егор улыбнулся.