– Погоди, Егор! Погоди…

Я представил себе надушенную, холеную, выкупанную в специальном шампуне, расчесанную тремя разными расческами, привыкшую спать на постели в ногах у Нелли и воротящую нос от вырезки с рынка Фанни в холодной будке на улице… В компании с вечно пьяным сторожем… Бррр… Нет!

– Скажи, вам принципиально отдать собаку именно в сторожку на дачу?

– Нет. Совсем нет. Просто больше некуда. Ее не берет никто из знакомых.

– Тогда… Тогда, если ты не возражаешь, я заберу ее себе.

– Нет, не возражаю.

– А Нелли… Она не будет возражать?

– Нет, не будет.

– Ты это точно знаешь?

– Совершенно точно.

Мы разговаривали так, будто я собирался вывезти стол, стул или швейную машинку, и это безразличие тона Егора отчего-то особенно обжигало.

– Тогда скажи, пожалуйста, когда я могу за ней приехать?

– Да хоть завтра.

– Хорошо. Я могу приехать часам к десяти, потом надо будет встречать поезд приятеля.

– Да не вопрос, – все так же безучастно согласился Егор.

– Я обязательно буду.

– Хорошо.

Я помолчал, что-то не давало мне положить трубку.

– Ты обещаешь мне, что заберу ее именно я и она не поедет ни в какой поселок ни к какому сторожу?

– Ну конечно, Вадим Петрович, какой разговор!