Еще не поняли, что к чему? А вот мы назовем фамилию его шефа, и вы сразу раскусите, в чем дело: мадам звали Габриэль Шанель. Из почти десятка пронумерованных флаконов, принесенных Эрнестом Бо на пробу, Коко выбрала флакон № 5. Вот такие плоды принесла Великая Октябрьская социалистическая революция – только пожинал их Париж.
Рождественка Дар храброй мамы
Рождественка
У князя Владимира Андреевича Серпуховского была мама – княгиня Мария Ивановна. Ну была и была, скажете вы, у всех людей есть мамы, дай им Бог здоровья, если живы. Но вдова младшего сына Ивана Калиты, дочь галичского князя Ивана Федоровича заслуживает нашей благодарной памяти – за тот след, что она оставила в истории и культуре Москвы. Во-первых, Мария Ивановна в одиночку (супруг Андрей Иванович скончался молодым еще до рождения наследника) воспитала смелого сына, который – как помнят все одолевшие школьный курс истории – вместе с Дмитрием Боброк-Волынским командовал засадным полком в Куликовской битве и отважно решил ход побоища, обратив в бегство ударом из дубравы Мамаевы войска, за что и был прозван Храбрым. А во-вторых, безмерно счастливая возвращением сына с поля этой брани, шесть лет спустя на высоком берегу реки Неглинки недалеко от Москвы Мария Ивановна основала монастырь Рождества Богородицы. Знатокам церковного календаря понятно, а остальным объясним: битва на поле меж Непрядвой и Доном случилась 8 сентября старого стиля, как раз в праздник Рождества Пресвятой Богородицы.
Почему серпуховская княгиня учредила монастырь не в сыновнем уделе Серпухове? Да потому, что Серпуховским князь назывался для краткости, а на самом деле имел владения в разных уголках Московского княжества и даже треть от города Москвы. Ему, например, принадлежало село Ясенево, где он живал летом. Зимой, сообщают уважаемые источники, Владимир Андреевич квартировал в Московском Кремле. Не станем дивиться: губернатор Московской области тоже постоянно дислоцируется в столице, а в подведомственную губернию только наезжает. Да и, справедливости ради, некогда было Владимиру Андреевичу в Москве сидеть, он все больше в полях сражений обретался: то с Тверью, то с Рязанью, то с Новгородом, то с ливонцами, а то и с собственным тестем Ольгердом Литовским воевал.
Кстати сказать, супруга, а потом и вдова, Владимира Храброго Елена Ольгердовна подарила Рождественскому монастырю свои вотчины и, подобно свекрови, закончила свои дни инокиней этого монастыря. Таким и был, считают, замысел: выстроить приют для вдов и матерей участников Куликовской сечи.