Она посмотрела на маму, и её грудь наполнилась гордостью. Бриджит Даффи была такой важной личностью, что рядом с ней Мира порой чувствовала себя как будто немного сплющенной. Это означало, что ей просто нужно немного надуть себя и постараться развлечься, насколько это было возможно физически, правда ведь?

По случаю дня рождения Мира распустила по плечам вьющиеся каштановые волосы, заткнула цветок за ухо и как следует принарядилась. Если точнее, на ней была ярко-зелёная балетная пачка, лимонно-жёлтая футболка с надписью «ЗАПАНИКУЙ И РАСПСИХУЙСЯ» и пара неоново-зелёных резиновых сапог. Но теперь, шагая рядом с мамой, она на миг с досадой подумала, что ей тоже следовало надеть маскарадный костюм.

«На дне рождения никакого уныния», – напомнила она себе. Это было одно из многих высказываний её матери, наряду с «Никто не любит нытиков» и «Никогда не верь Деве».

– Часть города, где живёт Рохан, такая скучная, – сказала её мама. – Здесь как в морге.

Они как раз свернули на улицу, где жила семья Рохана. Тихая и спокойная, усаженная деревьями, и на ней пахло розами. Улица, на которой жила Мира, была шумной, вечно забитой машинами, провонявшей выхлопными газами и жареной картошкой.

– Здесь такая скукотища, – согласилась Мира. Тишина на дороге была настолько гнетущей, что собственные мысли показались ей громкими.

– Что в сумке, милая? – спросила мать, очевидно, только сейчас заметив, что Мира захватила с собой рюкзак.

– Это сюрприз! – загадочно ответила Мира.

– Молодчина! – усмехнулась мать, протягивая ей воздушный шар. – Отпусти его и посмотри, как он взлетит вверх! – предложила она.

Мира отпустила нитку, и воздушный шар улетел в небо. «Интересно, – подумала она, – каково это – быть таким лёгким и лететь так высоко?» Вскоре они дошли до аккуратного, свежевыкрашенного дома Рохана, и Мира позвонила в дверь. Через миллисекунду она потянулась, чтобы позвонить ещё раз, на тот случай, если их не услышали, но дверь тут же распахнулась. Рохан стоял на пороге, как будто уже ждал её.

– Привет, – сказал мальчик.

Он был как будто чем-то обеспокоен. Впрочем, ничего удивительного, у него всегда был вид, будто он чем-то обеспокоен.

Рохан был сплошным комком нервов и тревог в человеческом обличье ростом пять футов пять дюймов. Как минимум один из этих дюймов приходился на слой геля, которым он укладывал чёрные волосы. Мира не знала, как физически волосы могут выглядеть встревоженными, но в случае Рохана так и было. Его тёмные глаза были широко раскрыты, и он смотрел на Миру так, как, наверное, люди смотрят на бомбу с часовым механизмом.