Эту оду доносительству я сочинил, чтобы подчеркнуть важную, основополагающую роль доносов в совковой государственной системе, но в моем деле многочисленные и сплошь анонимные доносы серьезного значения не имели. Моя отставка не являлась результатом чьих-то персональных интриг, она была запрограммирована в том механизме отбора кадров, который определяет номенклатурные перемещения в этой стране. На должность Генерального директора вместо меня был назначен мой друг Артур Олегович Лановой, который, конечно, по всем показателям соответствовал требованиям того номенклатурного механизма. Именно от него я узнал об этом решении. Артур приехал из командировки в Москву и прямо с вокзала заявился ко мне в кабинет. Он был чем-то взволнован, его руки нервически ползали по крышке стола, он испытывал какую-то неловкость, мялся и говорил что-то на отвлеченные темы, пока я прямо не спросил, что случилось. Тогда Артур рассказал, что в Москве его неожиданно вызвали к министру, который в присутствии своего заместителя Комира Николаевича с ходу предложил ему возглавить ПООП: «Как ты понимаешь, Игорь, я немедленно спросил про тебя… Они сказали, что ты был назначен временно исполняющим обязанности Генерального директора и теперь вернешься на должность зама по науке. Комир Николаевич еще добавил, что в министерстве ждали утверждения моей докторской… Что ты по этому поводу думаешь?» Я в тот момент ответил не сразу, мне было нелегко… Это не было шокирующей новостью, но задело, что я узнаю ее не от министерского руководства, а от своего бывшего подчиненного. Мы с Артуром никогда не конкурировали в науке, мы занимались разными проблемами, наши отношения всегда были дружескими, но теперь… Теперь — я понял это сразу же, понял, как говорят, всеми фибрами — непреодолимая пропасть разверзлась между нами, и она, эта пропасть, будет только расширяться. Все мои последующие действия и слова были следствием такого понимания:

— Я думаю, Артур, что ты должен принять предложение министра — вполне разумное и обоснованное, на мой взгляд. Что касается меня, то я с готовностью передам тебе эту нелегкую ношу и вернусь к науке, которую порядком забросил.

— Спасибо за понимание, ты настоящий друг. Поверь мне, Игорь, я не имею ни малейшего отношения ко всему этому делу, не предпринимал никаких действий в данном направлении, и для меня вызов к министру был полной неожиданностью. Я говорил им, можешь проверить, что нет никого, кто лучше тебя понимал бы суть проблем, стоящих перед нашим предприятием, но они…

— Что они? У них есть претензии ко мне? Скажи честно, Артур, — это важно для нашей совместной работы.