Что до бретонцев, не надо забывать, что они вместе с их соседями на юге, вандейцами, героически отстаивали королевскую власть, а потом десятки лет сопротивлялись антирелигиозному и материалистическому духу республиканского центрального правительства. Не заслуживало ли бы это некоторого сочувствия с нашей стороны?

Насмешливая сентенция: «Твердоголовые бретонцы, потомки рыцарей короля Артура и шуанов французской революции» отражает кусочек правды. Если не все, то многие бретонцы несомненно восходят родом к сподвижникам полулегендарного Артура через соратников вполне достоверного бестрепетного монархиста Жоржа Кадудаля; и что же? – такими предками они вправе гордиться!

До недавней поры бретонское национальное движение являлось определенно правым, и даже проникнутым клерикальным духом. К числу популярных в нем лозунгов принадлежало двустишие:

т. e. «Бретонский язык и вера – брат и сестра в Бретани».

Если теперь в нем стали играть роль левые и социалистические элементы, это – дань времени. «Прогрессисты» лезут теперь везде, компрометируя своим присутствием даже начинания им, собственно, вполне чуждые.

Можно скептически относиться к идее о воссоздании независимой Бретани; однако, ведь автономисты (о чем свидетельствует их имя) желают в принципе только культурной и экономической автономии своего края; в чем им, безусловно, весьма значительная часть населения Бретани сочувствует.

А. Седых едко иронизирует над фактом, что арестованные французами бретонские активисты «не Бог весть какие птицы»: рыбак, инженер, шофер, служащие и т. п. Оно – как сказать: ведь это именно доказывает, что движение захватило народные массы. А что в нем участвует и высшая интеллигенция, – легко бы привести примеры (десятки имен) даже на базе французских газет.

Неточно изложены редактором «Нового Русского Слова» и события эпохи Второй мировой войны. Множество бретонцев стойко сражались за Францию (во всех родах войск, а не в одном флоте, как он думает). Но одновременно бретонские националисты старались вырвать – и вырвали – у немцев льготы для бретонского языка и местной культуры; льготы и преимущества, каковые потом и французская администрация не смогла полностью отменить. В результате, после конца войны, некоторые бретонские деятели попали в тюрьму, иные и под расстрел; а другие еще очутились в изгнании, преимущественно в Ирландии, сочувствующей бретонцам из принципа кельтской солидарности.

Остается пожалеть, что опытный и квалифицированный журналист как А. Седых позволил себе легкомысленно высказаться о мало знакомом ему предмете, не справившись с источниками (обильными и общедоступными!). Как говорится: «Не посмотрел в святцы, да и бух в колокола»!