Затем непонятно, что не удалось никогда точно выяснить, почему именно, и по чьему именно распоряжению, и как мотивированному, книги подверглись конфискации, и для какой цели они предназначались (а если бы всё это установить, то и искать их или хотя бы определить обстоятельства их гибели сделалось бы легче).

При немецкой любви к аккуратности и отчетности, нельзя себе и представить, чтобы после войны не обнаружилась бы документация, касающаяся произошедшего, ни даже ее фрагменты; и что не осталось в живых вовсе людей, участвовавших в принятии решений о вывозе русского книжного запаса в Германию, или осуществлявших данный вывоз технически.

К тому надо еще прибавить странный факт, что некоторые книги со штампом Тургеневской Библиотеки вынырнули в позднейшие годы… в Советском Союзе. А, как известно, в момент уничтожения библиотеки Германия с СССР не воевала и оба государства состояли в наилучших отношениях.

Восстановить библиотеку удалось только в 1952 году, и с тех пор она работает снова. Причем читатели ее теперь принадлежат ко всем трем призывам послереволюционной и следовательно, в принципе, антисоветской эмиграции (вряд ли кто еще уцелел из эмиграции дореволюционной!).

Выпущенная сейчас правлением библиотеки брошюра в 160 страниц сообщает основные данные из ее истории, перечисляет имена библиотекарей за разные годы, адреса помещений, последовательно ею занимавшихся, описывает проводившиеся ею культурные мероприятия и т. п.

Еще интереснее сведения о числе и характере имевшихся прежде и имеющихся теперь книг. Весьма любопытны и попытки выявить наиболее читаемых авторов и литературные предпочтения клиентов. К сожалению, они сделаны сколько-либо всерьез только для 30-х годов. А с той поры, – так много воды утекло! Тогда, помимо прочего, еще не существовало второй волны, не говоря уж о третьей; а ведь их вкусы тоже ценно бы было определить.

Надо еще сказать, что значительная часть как раз тех книг, которые пользовались в 30-е годы особым успехом, теперь, после катастрофы 1940-го года, вовсе отсутствуют. Например, нет в библиотеке, почти совершенно, русских журналов дореволюционной эпохи (а из них особо активный спрос царил на «Ниву»).

Можно полагать, что ряд авторов, популярных у публики в 30-е годы, в наши дни если не целиком забыты, то прочно вышли из моды. Допустим, такие из иностранных, как Голсуорси[191], Уоллес[192], Локк[193], Дрейзер[194]; а также и О. Уэдсли[195] (насчет нее, отметим заодно досадную ошибку: ее имя, несколько раз упомянутое, дано как Уэцдсли!).