— Условии?

— В любом источнике можно смыть только свои грехи. Но очень часто наши дети страдают за наши грехи.

Эллен побледнела. Потом покраснела.

— Вы... вы меня...

— Вас? Или вашего отца? Деда? Возможно, прадеда? Вы не знаете, какие грехи совершили они, но вы страдаете. В том числе и из-за них.

И попробуй, поспорь с этим тезисом.

Эллен даже головой помотала, словно укушенная оводом лошадь.

— Я никогда об этом не думала — так.

— И все же это возможно.

Ганц Тримейн занимал Антонеля Леруа. И хорошо так занимал, качественно, мужчины о чем-то спорили, а потом поднялись и вышли из комнаты.

Лиля тут же подмигнула Брану.

Гардрен понял — и включился в разговор, с легкостью напомнив Ричарду о беременной супруге. Так, мимоходом заметив, что высшее счастье мужчины — держать на руках своего ребенка. Он точно знает! Это почти благословение богов... а уж когда ребенок толкает тебя ножкой, еще во чреве...

Ричард внял — и откланялся.

Анжелина покосилась на мужа, но ничего не сказала. Потом Бран ей все объяснит, никуда не денется...

Потом.

>;< # #

Лиля подмигнула баронессе Тримейн — и та подошла на зов. А поскольку она отлично разбиралась и в модах, и в шитье, и в кружеве, и (между нами) когда-то работала швеей, а сейчас в свое удовольствие занималась воспитанием смены в модном доме Мариэль, так что могла дать дамам несколько полезных советов.

А сама Лиля кивнула еще до кучи Миранде, чтобы та заняла Анжелину — и вышла из гостиной.

Бран заранее показал, куда идти, так что ее сиятельство уверенно шла по знакомому маршруту. Вот и кабинет.

Ганц и Антонель Леруа ведут неспешную беседу.