Отбивая ежечасно нападение неприятеля и нанося ему серьезные поражения, Суворов медленно продвигался к Гларису и прибыл туда 23 сентября. Не получив здесь обещанной со стороны австрийцев поддержки, в ночь с 23 на 24 сентября Суворов двинулся к выходу из Швейцарии, в Кур, где приказано было заготовить продовольствие на два дня и где армия, после 17-дневного многострадального победного пути, должна была наконец получить заслуженный отдых.

Неслыханный по своей трудности Швейцарский поход Суворова – блестящий пример величайшего значения твердости воли вождя и силы духа войск. Это венец военного дарования и вместе с тем торжественный заключительный аккорд военной славы Суворова.

Император Павел 29 октября 1799 г. пожаловал Суворову чин генералиссимуса и приказал Военной коллегии сноситься с ним не «указами», а «сообщениями».

В рескрипте Суворову император Павел, между прочим, писал:

«Побеждая повсюду и во всю жизнь вашу врагов Отечества, недоставало вам еще одного рода славы – преодолеть самую природу; но вы и над нею одержали ныне верх.

…Ныне, награждая вас по мере признательности моей и ставя на вышний степень, чести и геройству предоставленный, уверен, что возвожу на ный знаменитейшего полководца сего и других веков».

Вызванный императором Павлом 29 декабря в С.-Петербург, Суворов, сдав командование войсками генералу Розенбергу, трогательно простился со своими чудо-богатырями и, чувствуя себя уже больным, выехал в направлении на Краков, пробыл в нем неколько дней и отправился в Кобрин. Здесь Суворов совсем расхворался и пролежал больным около 40 дней.

Медленно, вследствие болезни, приближаясь к Петербургу, Суворов, избегая всех готовившихся ему почестей, 20 апреля вечером въехал в Петербург и остановился на Екатерининском канале в доме своего племянника графа Д.И. Хвостова.

Несмотря на старание врачей, болезнь усиливалась с каждым днем, и, наконец, 6 мая 1800 г. в два часа дня Суворова не стало. Он скончался на 72-м году жизни. Похороны этого гениального полководца стали глубоким национальным трауром.

При въезде вворота Александро-Невской лавры, где в Благовещенской церкви похоронен Суворов, высокий балдахин катафалка, казалось, не мог пройти под воротами монастырской ограды. Решили снять балдахин, тогда один унтер-офицер, находившийся постоянно в походах с Суворовым, воскликнул: «Оставьте. Он пройдет, как и везде проходил». Послушали этого чудо-богатыря, и катафалк проехал. Этот мелкий эпизод весьма характерен. Он служит показателем того чрезвычайного авторитета, того обожания, которыми пользовался Суворов среди своих младших братьев-солдат, образ мыслей, быт и нравы которых так долго, внимательно изучил Суворов еще в бытность свою нижним чином.