— Мой маленький, мой любимый Венечка, — шептала она ему, радуясь тому, что многочасовая боль отпустила её и сынок, красивый и здоровый, лежит рядом с ней.

Потом её отвезли на носилках в палату и после проверок врача, измерений веса, роста и температуры вернули ребёнка Вике.

— Поздравляем вас. Прекрасный, здоровый ребёнок. Мы сегодня оформим свидетельство о рождении. Заполните, пожалуйста, бланки. Будут вопросы, я к вашим услугам.

Медсестра положила на столик два листа и вышла из палаты. Опросный лист был нетрудным, во всяком случае, Санька справился с ним быстро, с гордостью написав в графе «Имя ребёнка» Вениамин. Они с женой уже давно решили дать мальчику это еврейское имя. Ночью Санька спал на диване в соседней комнате, а утром Вику и ребёнка осмотрел врач и выписал из госпиталя. Персонал позаботился о машине. К удивлению Саньки, из такси появился улыбающийся Валера и с готовностью распахнул дверь «Шевроле».

— Я же говорил, что всё будет в порядке. Адрес называть не нужно. У меня профессиональная память. Как назвали мальчугана?

— Вениамином.

— Если бы не довелось родиться в антисемитском Советском Союзе, меня бы тоже назвали каким-нибудь библейским именем. Я же еврей. Но как-то привык. А какая разница. Главное, чтобы душа была еврейская.

— Ты сколько лет в стране?

— Уже два года. Подрабатываю таксистом, чтобы оплатить учёбу в колледже.

— Спасибо, Валера, — сказала Вика, когда машина остановилась возле дома, и он помог ей выбраться на тротуар.

Парень махнул рукой, попрощался и скрылся в кабине «Шевроле».

В течение нескольких дней квартира преобразилась, наполнившись детскими вещами, коляской и добротной деревянной кроватью. Каждый день Санька вовремя заканчивал работу и, спустившись с семьдесят четвёртого этажа Южной башни Всемирного торгового центра, мчался домой.

В воскресенье, как и повелось, он звонил в Москву.

— Саня, у нас неважные новости. Дедушка Марк очень болен.

— А что с ним?

— Рак лёгких. Ты же знаешь, он всегда дымил, как паровоз. Во время войны махоркой, а после «Беломорканалом».

— Так везите его срочно сюда, я оплачу операцию.

— Рак в последней стадии. Он уже неоперабельный. Несколько дней назад спохватились, когда у него заболело, повезли в приёмное отделение районной больницы, обследовали, сделали снимок. И огорошили нас с бабушкой.

— Ему дают обезболивающие препараты?

— Конечно. Нам тоже пришлось искать и покупать лекарства. Ты же знаешь, какое положение в стране. Он всё понимает. Он сказал бабушке, что хочет быть похороненным на Востряковском еврейском кладбище рядом с родителями.