— Она уже неплохо говорит. У нас скоро открывается курс иврита для преподавателей. Почему бы ей не позаниматься?

— Согласен. Она хочет работать у нас?

— Очень.

Шауль набрал номер заведующего отделом кадров и попросил зайти к нему. В кабинет вошла женщина средних лет.

— Хана, я прошу подготовить приказ о зачислении в отдел кадров Миры Вайсман на должность куратора по работе с репатриантами. Её биографию Моше уже передал тебе.

— Да, я ознакомилась. Но для работы у нас ей нужен язык.

— Запишите её на курс иврита и сообщите ей об этом. Работу пусть начнёт с первого июля. К тому времени она успеет позаниматься языком две-три недели.

— Хорошо, Шауль, я всё сделаю.

— Спасибо, Хана.

Через несколько дней Мира получила письмо из Академии и сумела прочесть его, почти не пользуясь словарём. Она позвонила Виктору на работу.

— Витя, меня уже пригласили на курс в Академию. Прислали письмо.

— Я знаю. Моше звонил мне вчера. Он уже договорился с дирекцией.

— Почему не сказал мне?

— Я хотел, чтобы слова подтвердили документально. Москва словам не верит. Только делам.

— Это верно. Моя благодарность безмерна.

— Серьёзно учи язык, Мира. Ты сейчас, как заяц во хмелю. А проявишь слабину. Всегда найдутся завистники и недоброжелатели. Ну, ты меня понимаешь.

— Ещё бы. У меня есть замечательный учебник Леонида Зингера. Я занимаюсь по нему. И, конечно, школа в нашем районе.

— Молодец. Ну, ладно, больше не могу говорить. Пока.

Какое-то время Мира утром посещала ульпан, а вечером курс в Академии.

Вначале было очень трудно. Ей хотелось оставить ульпан, но она понимала, что без основы, которую он давал, продвигаться невозможно. Слушателями курса оказались тоже репатрианты. Мира сразу же сошлась со многими из них. Были среди них и москвичи. А в конце июня её попросили зайти в отдел кадров и показали приказ о приёме на работу. Первого июля заведующая отделом пригласила её в кабинет. Мира пришла подготовленной, с планом и идеями, которые хотела воплотить в жизнь. Хане они понравились. Она отметила также хорошее владение языком.