Хотя государственный курс на признание многообразия определился, влияние традиционной унитаристской модели сохраняется. Характерный случай произошел в отношении Европейской хартии региональных языков или языков меньшинств. Конституционный совет резолюцией от 15 июня 1999 г. отклонил ее ратификацию, сославшись на 1-ю статью Конституции: принцип единства французского народа не допускает «признания коллективных прав какой-либо группы, объединяется ли она на основании происхождения, культуры, языка или верования»[936].

Проблема не столь проста на практическом уровне, как это представляется все более многочисленным поборникам лингвистического плюрализма. Специалисты выделяют во Франции семь региональных языков – бретонский, баскский, окситанские, каталонский, корсиканский, эльзасско-мозельский и фламандский. Но к ним добавляются так называемые миноритарные языки, главным образом языки иммигрантских общин, ибо на некоторых из них, например на кабильском, во Франции говорит больше людей, чем на таких региональных языках, как баскский. В итоге на настоящее время получается три десятка региональных и миноритарных языков. И если их все признать в качестве официальных, то, говорит Веррьер, «ситуация станет абсурдной», учитывая расходы, которые повлечет за собой перевод официальных документов на все эти языки[937].

Давление в пользу принятия Европейской хартии, однако, продолжалось. Соответствующие рекомендации содержались в докладе Вевьёрки. Наконец, в 2008 г., реформируя Конституцию, парламент внес статью (75-1): «Региональные языки принадлежат к наследию Франции». Попытка добиться вписания этой фразы в статью 2-ю в качестве дополнения к декларации «язык Республики – французский» не удалась[938], а заодно было отсечено положение европейской Хартии о поддержке языков меньшинств. Тем не менее произошел серьезный сдвиг в направлении признания многообразия страны и ретроспективно исправлена историческая несправедливость в отношении бретонского и других местных языков.

Исторически знаменательна и политика децентрализации, необходимость которой была признана еще в 1950-х годах при Мендес-Франсе и которая начала осуществляться при Миттеране с закона 2 марта 1982 г., наделявшего вновь образованные регионы (числом 22 в пределах Гексагона) статусом территориальной общности и органом представительной власти – Региональным советом. Однако, как отмечает автор специального исследования, новые административные образования, при формировании которых слабо учитывалась принадлежность департаментов к историческим областям страны, не стали опорой для местной идентификации, и, напротив, поскольку таковая имеется, она опирается именно на исторические регионы (см. гл. 1). По оценке исследователя из Института этнологии и антропологии РАН, в современной Франции это – Бретань, Эльзас, Корсика, Пикардия, Лимузен, Франш-Конте, Овернь, Окситания[939].