– Скорее, – сказала Магда, – заходи в дом. Наверное, это отец возвращается с поля. Но, может быть, и наш сосед Герхарт.

Она затолкала Карла и мать в дом и захлопнула за собой дверь, после чего выглянула в кухонное окно во двор.

– Поднимайся наверх, – прошептала она брату.

– Может, сначала я обниму тебя? – спросил он.

– Позже. Ступай… скорее!

Через несколько мгновений она услышала голос Петера, который спокойно разговаривал со своей любимой кобылой, пока вел ее в сарай.

– Все в порядке! – крикнула она брату. – Это папа. Можешь спускаться.

На кухне Магда бросилась к нему.

– О Карл, Карл! Я уже думала, что мы никогда тебя не увидим!..

– Знаю, маленькая обезьянка, – сказал он, покрывая поцелуями ее волосы. – Но ты ведь теперь уже не та малышка? – спросил он, отпуская ее. – И куда подевались твои косички?

– Я их остригла. Надоело, что меня вечно за них дергают, – рассмеялась она, ероша свои короткие волосы.

– Магда… – Карл наконец заметил ее раздувшийся живот.

– Да, – спокойно сказала она, – я беременна. Нет, я не планировала этого. И нет, пока ты сам не спросил, я не замужем.

В ту же секунду на его лице появилось выражение растерянности. Он нежно погладил ее по щеке.

– Все хорошо, – проговорила Магда. – Я потом тебе расскажу, не сейчас. Садись вот здесь, лицом к двери. Я хочу посмотреть, как отреагирует папа.

Петер был из тех людей, кто привык к определенному распорядку жизни. Каждый вечер, возвращаясь домой, он снимал сапоги и ставил их сбоку от двери. Потом стягивал свою длинную безрукавку и вешал ее на гвоздь. Этот вечер ничем не отличался от предыдущих; только когда отец обернулся, на его лице появилось изумление, словно он увидел призрак.

– Здравствуй, папа, – тихо сказал Карл. – Я вернулся.

Лицо Петера сморщилось от нахлынувших эмоций, пока Карл шел к нему. Он был на голову выше отца, и, когда обнял его и погладил по волосам, Петер стал всхлипывать, прижимаясь к груди сына.

– Все хорошо, – успокаивал его Карл. – Со мной все хорошо. Мы снова вместе… наконец-то.