— Когда я работал в редакции «Ресторанных вестей», — неспешно вспоминал Тимофей, опустошая увесистый контейнер с мясом и гречкой по-домашнему, — зарплату запросто могли задержать.

— Странно, времена же тучные были, — сказал я, лакомясь пресноватыми макаронами по-флотски, принесенными из гастронома.

— Да, в Москве каждый день новые заведения открывались. От рекламы отбоя не было, — подтвердил дизайнер.

— Денег не платили, что ли? Бартером рассчитывались?

— Бартером тоже рассчитывались, верно, — кивнул он. — Была у нас сотрудница, так она ходила по всем этим заведениям, дегустировала, а потом расписывала эти блюда в газете. Умела подать.

— С ней ожирения не случилось? — спросил я.

— Нет, шеф ее уволил. Решил, что много лопает.

— Ну а с зарплатой почему проблемы возникали?

— Шеф просто говорил: «Зачем тебе зарплата? Приходи на следующей неделе». Юморист был еще тот.

— Надо было в суд на него подать, — обозначила свой подход Полина, которая уже доедала лапшу с курицей.

Тимофей только хрюкнул, перекусывая какую-то жилу.

— Ты что это хрюкаешь? — возмутилась она.

— Это у тебя какая по счету работа?

— Если по-настоящему, то первая. Я здесь шесть лет уже. Да ты сам в курсе.

— Вот! — Тимофей поднял вверх указательный палец, для чего даже отложил в сторону вилку. — Только первая. А я до «Ресторанных вестей» три места сменил, и потом, до нашего журнала, еще кое-где поработал.

— Ветеран труда? — съязвила Полина.

— Почти. Кто судился, немного получил. Официально все на минималке сидели, как у нас тут.

— Наш Всеволод Георгиевич никого еще не кинул, — вступилась за руководство заведующая подпиской.

— Вэ-Гэ мужик хороший, — охотно согласился Тимофей, — поэтому я никуда отсюда не срываюсь. Сейчас хоть что-то в смысле доходов-расходов планировать можно, а для семьи это важно.

— Рано ты женился, — прищурилась Полина.