— Знаете, — серьезно ответил я, — моя мама очень хотела, чтобы я стал кандидатом наук. Один из доводов был таким: «Все дураки защитились». На это я обычно отвечал: «Поэтому и не хочу в одну компанию к ним».

Почти сразу после трапезы случилось страшное. Внезапно выяснилось, что к согласованному после долгих мучений интервью с депутатом Грузиловой нет фото. Сотрудница, отвечавшая за согласование, уверяла, как герой Аркадия Райкина, что за рукава она ручается, а вот за пуговицы ни-ни. Образно, разумеется. О фото, мол, речь не шла, текст же в наличии имеется, и отстаньте. Все долго переглядывались, не отваживаясь предпринять неизбежный шаг. В создавшемся положении предстояло звонить главной помощнице Наины Степановны, которая слыла еще одной живой легендой.

Была она подслеповата и глуховата, поэтому недоверчива и подозрительна до чрезвычайности. Ее регулярно накрывали приступы то ли рассеянности, то ли бестолковости, следствием которых являлись удивительные вещи. Как-то раз, после нашей просьбы присовокупить к материалу биографическую справку о народной избраннице, Ангелина Прокофьевна оперативно переправила нам исчерпывающую декларацию о доходах и имуществе депутата Госдумы. Вся редакция с удовольствием читала и смаковала, сколько квартир числится за парламентарием, какими транспортными средствами владеет Грузилова и каков метраж ее дачного участка в Жуковке.

На абсолютно невинную, самым ангельским тоном высказанную просьбу Ангелина Прокофьевна могла отреагировать как бык на тореадора. Считая ее клинической идиоткой, связываться с ней боялись, поскольку Наина Степановна зачем-то прислушивалась к ее мнению. Подрыв же отношений с Грузиловой был равносилен обрушению наших акций на бирже — конечно, если бы таковые существовали. Поэтому, когда открылась вся глубина пропасти, было предложено бросить жребий. Короткую спичку вытянул Эрик, и звонить в депутатскую приемную пришлось ему.

За десять минут телефонного разговора мой молодой коллега проявил чудеса дипломатического этикета, превзойдя сам себя. Ангелина Прокофьевна смиловалась над нами, но твердо заявила, что по электронной почте ничего отправлять не станет. За фотографией, дескать, должен подъехать курьер. Мы обменялись красноречивыми взглядами. По-моему, было ясно, что вздорная старуха элементарно не умеет пользоваться компьютером. Возможно, даже боится включать его, чтобы ее не ударило током. Тем не менее, деваться было некуда, и наш курьер с говорящей фамилией Скороходов, проклиная судьбу, потащился на Охотный ряд.