И только один упрек звучит с этих обшарпанных стен, да и тот скорее ласково-шутливый:

Ты зачем старушку замочил. А?

Ты зачем старушку замочил. А?

Плохо это или хорошо, но этим мыслям предстоит воплотиться в жизни тех юных читателей, которые сейчас для забавы изобразили их на стене – а потом изобразят делами. Или же они дочитают роман до конца, довообразят себя целиком: от «преступления» до «наказания», – и тогда опыт чтения войдет в их жизнь как прививка против того вируса своеправия, который пожирает все человечество в последнем сне Раскольникова?

Читатель как произведение

Читатель как произведение

Понятие «литературного произведения» намного шире, чем обычно трактуется. Это не только то, что произведено в литературе, но и то, что произведено самой литературой. Читатель – тоже литературное произведение. Есть люди, в большей или меньшей степени «произведенные» литературой, но вряд ли кто-то из образованных или хотя бы умеющих читать может похвастаться тем, что целиком создан природой или самим собой. В общении с человеком всегда чувствуешь степень его «написанности» – и часто беседа происходит на уровне тех слов, высказываний, которыми каждый из нас стал благодаря литературе. Вот этого сочинил М. Булгаков. А того – Э. Хемингуэй или братья Стругацкие. А вот этого угадать сложнее: в нем слышится Серебряный век, но и постмодерн тоже. А от этого, увы, раздается только шелест газет.

Так что не будем скрывать от себя или стыдиться друг друга: все мы – слегка сочиненные. В отличие от персонажей, сочиненных целиком, читатели сочиняют себя в творческом союзе с писателями. Чичикову или мадам Бовари уже никуда не деться от своих создателей, Гоголя или Флобера. А у читающих есть широкий выбор потенциальных соавторов. Мы свободны сотрудничать с Гомером и Шекспиром, с Данте и Бальзаком, с Гёте и Толстым в тончайшем искусстве самосотворения. По собственной воле мы можем смешивать разные стили, добавлять чуть-чуть чеховского или бунинского, оттенять Руссо Вольтером, углублять Камю Кафкой, а к густому мазку Л. Толстого прибавлять тургеневской прозрачности. Читатели – вольные персонажи, сами выбирающие себе авторов и привлекающие целый их сонм, величайших гениев мировой литературы, для создания всего лишь одного персонажа – самого себя. Только в создании этого единственного персонажа – самого читателя – возможно сотрудничество таких непохожих, несовместимых авторов, как Данте и Бальзак, или Платон и Ницше, или Достоевский и Набоков. Каждому стоит «вчитаться в себя», как в одного из персонажей. Создан ли ты усилиями гениев – или ты продукт массового чтива?