Между тем чувства могут входить в столь же сложные комбинации, как и идеи. Например, в православной духовной традиции есть такое понятие, как «радостопечалие», означающее, что радость и печаль не сменяют друг друга, а сосуществуют в неразрывном единстве. «С усилием держи блаженное радостопечалие святого умиления, и не преставай упражняться в сем делании, пока оно не поставит тебя выше всего земного и представит чистым Христу», – призывает Иоанн Лествичник.

Еще одно слитное чувство можно выразить неологизмом «стрАдость»: радость и страдание в их неразрывности. Великая музыка, поэзия, драма передают это всеохватывающее чувство полноты жизни, круговорота радостей и страданий, взаимно преображенных. Наибольшая радость рождается из глубины страдания, как воскресение возможно только из глубины смерти. Страдость как бы вбирает в себя другие чувства, соединяет, симфонизирует их, как слитное переживание и превозможение самого раскола бытия/небытия. Согласно этимологическому словарю Фасмера, «радость» и «страдание» даже связаны общим корнем, который выступает также в «родить». Рождение – это и есть страдание, переходящее в радость. Общее между всеми этими понятиями – «страда», предельное усилие, порыв, напряжение всех сил, которое разрешается в чувстве освобождения. Радость тем и отличается от счастья или блаженства, что она не спокойна, не самодостаточна, это – порыв, мгновенный взлет на высшую ступень бытия. У Шиллера в «Оде к радости» – и в ее музыкальном воплощении у Бетховена в Девятой симфонии: «Там парят ее знамена / Средь сияющих светил, / Здесь стоит она склоненной / У разверзшихся могил». При этом страдость отличается от вышеупомянутого кроткого радостопечалия, поскольку и печаль не тождественна страданию. Радостопечалие – чувство тихое, смиренное, а страдость – бурное, деятельное, дерзновенное, по-своему титаническое.

Эстетическое двоечувствие – схождение и взаимоуничтожение противоположных аффектов страха и сострадания, вызываемых трагедией, – отозвалось в аристотелевском понятии катарсиса. Оно получило дальнейшее развитие в «Психологии искусства» Л. Выготского: задача искусства – привести читателя в парадоксальное состояние, когда то же самое, что вызывает его ужас или печаль, заставляет его радоваться и смеяться. «…Закон эстетической реакции один: она заключает в себе аффект, развивающийся в двух противоположных направлениях, который в завершительной точке, как бы в коротком замыкании, находит свое уничтожение»[436].