Вопрос заключается в том, какое значение этому «экспертному» знанию придавали сами военные, чьи позиции в Горной Стране в 1750 гг. были, несомненно, прочнее, чем у их гражданских коллег по умиротворению и «цивилизации» Горного Края[840].

Представляется, что молодой (19 лет в 1746 г.), неопытный, нетерпеливый и нетерпимый к местным «дикарям» и «варварам» по обе стороны Атлантики майор Джеймс Уолф высказывал свои суждения относительно характера интеллектуального сотрудничества в решении «Хайлендской проблемы», пребывая в плену предрассудков и, что намного важнее, наблюдая на посту губернатора форта Джордж в Инвернессе гораздо меньше, чем разменявший пятый десяток службы в рядах британской армии на посту командующего королевскими войсками в Шотландии и выросший в колониальном обществе Ирландии генерал-лейтенант Хамфри Блэнд в Эдинбурге[841].

С одной стороны, это была ситуация взаимной заинтересованности военных и штатских «шотландских» чинов, вызванная решительной позицией Лондона в вопросе окончательного решения «Хайлендской проблемы», заметно отличавшейся от намерений и интересов Короны и правительства в 1720–1730-е гг. В июне 1746 г., пробыв в Горной Шотландии всего пару месяцев, генерал Блэнд заметил по этому поводу в письме к Генри Пелэму, первому министру, лорду-казначею и лидеру палаты общин в 1743–1754 гг.: «…какие бы законы вы ни приняли для этой страны, если вы полагаете, что они могут быть исполнены только силой гражданских властей, вы будете обмануты, но, хотя я солдат, я не за привлечение к этому исключительно военных; но предоставил бы каждой стороне надлежащую роль в их исполнении»[842].

Эта позиция вполне согласуется с мнением лорда-клерка Сессионного суда Шотландии Флэтчера, высказанным герцогу Ньюкаслу в декабре 1747 г., о необходимости оказывать всю возможную поддержку генералу Блэнду, в том числе участвуя в дискуссиях о решении «Хайлендской проблемы»[843].

С другой стороны, необходимо учитывать, что опыт военного и гражданского администрирования, приобретенный генералом Блэндом в Горной Стране и Гибралтаре к началу второго срока службы на посту командующего королевскими войсками в Шотландии (1753–1756 гг.), возросшая роль «армии Камберленда» во внешней и колониальной политике Великобритании после подавления мятежа якобитов 1745–1746 гг., а также медленный прогресс в деле «восстановления [по сути, установления] законности и порядка» в Хайленде (в чем военные видели свою основную задачу в крае на всем протяжении 1689–1759 гг.) способствовали ужесточению взглядов командующего на перспективы сотрудничества военных и штатских чинов в решении «Хайлендской проблемы»: «Относительно гражданских служащих я обнаружил, что их гораздо труднее призвать к какому-либо регулярному порядку, чем войска… Я сообщил им, что у меня приказ его Величества помогать им военной силой… Тем не менее я буду напоминать им [об этом] время от времени и держать их в поле зрения, чтобы предотвращать нерадивое исполнение долга; если же сие произойдет, я извещу вашу Светлость беспристрастно к любому, невзирая на чины и регалии»[844].