Вместе с тем буквальное прочтение этой фразы, как и других подобных пассажей в письмах командующего начиная с момента его возвращения в Шотландию в ноябре 1753 г., также будет ошибочно. В контексте обострившихся к началу 1750 гг. споров о выборе лучшей стратегии «цивилизации» Горной Страны (с упором на конфискованные имения или форты), во-многом спровоцированных принятием в 1752 г. акта о передаче конфискованных имений под управление Короны, мнение генерала Блэнда отражало не столько превосходство военных «шотландских» чинов над гражданскими (номинально их юрисдикция по-прежнему была разграничена, хотя четкая и однозначная трактовка ее границ затруднялась обстоятельствами мятежа и ответными мерами правительства по его подавлению), сколько конфликт между сторонниками и противниками акта, перешедший по наследству от командующего королевскими войсками в Шотландии генерал-лейтенанта Джорджа Черчилля к Хамфри Блэнду.

Первые считали, что под началом надлежащим образом отобранных управляющих и при поддержке армии, расквартированной в Горной Стране на постоянной основе, конфискованные имения (с арендаторами, избавленными от «тиранической» власти вождей и/или магнатов) превратятся в полноценную площадку для социально-экономических экспериментов в процессе реформирования, «цивилизации» мятежной гэльской окраины[845].

Вторые опасались, что принятие этого акта создаст условия для превращения королевской власти в «тираническую» из-за чрезмерного влияния армии на решение «Хайлендской проблемы», а инвестиции в конфискованные имения из-за продажности и недостаточной лояльности местных властей на деле окажутся завуалированным финансированием якобитов[846].

Более того, этот конфликт между участниками споров о путях и способах «цивилизации» Горной Страны не был единственным[847]. Он обострил давние противоречия в среде ответственных за решение «Хайлендской проблемы» чинов, связанные как с различным пониманием условий применения военного права при подавлении мятежа, так и с разным представлением о роли и задачах регулярной армии в умиротворении Горного Края. И вот в этом случае, действительно, на одной стороне находились в основном военные «шотландские» чины, а на другой — чины по большей части штатские.

Генералы и их сторонники жаловались на «злоупотребления или небрежение в общем управлении Шотландией с началом мятежа» и обращали особое внимание на то, что «командующий войсками в Шотландии не является мировым судьей для всей Шотландии, каким был маршал Уэйд, когда он здесь командовал», военные не получают поддержки от управляющих имениями и местных властей «в своей службе в Хайленде» и часто беззащитны перед лицом судебных преследований по обвинению в превышении полномочий при подавлении мятежа и умиротворении гэльской окраины[848].