Позднее ногайские мурзы ездили в Тарки с целью возврата своих лошадей, но шамхал им свою добычу не отдал. Там они слышали от терских татар, что шамхалов человек Метей Карак (карак — разбойник) хочет выходить на море, а также идти под Астрахань[1996]. 18 мая астраханским властям пришлось официально объявить о готовящемся набеге людей тарковского шамхала под Астрахань на рыбные ловли и промыслы. Об этом «кликали» через биричей[1997].

Обращает на себя внимание демонстративное поведение шамхала. Через захваченных во время набегов пленных и пострадавших татар он всячески стремился донести до астраханских властей, что нападения являются следствием невыплаты ему полагающегося государева жалованья. Про указания османских властей начать войну Будай не упоминал. Другие же местные владетели, чьи подданные участвовали в нападениях, явно старались своих действий не афишировать. Примечательно и желание шамхала перенести боевые действия на море. Правда, ресурсов для этого у Будая пока не имелось.

Уже в мае 1687 г. астраханские власти отправили толмача астраханской Приказной палаты Алексея Грузинцева и юртовского татарина Байтюбетя Уразаева с листом к эндиреевскому владетелю мурзе Чепалову. Посланные должны были говорить о сыске русских людей, взятых на рыбной ловле и у соляных озер, а также о «радетельной службе» мурзы государю. Через Чепалова полагалось передать лист шамхалу, «чтоб он, шавкал, от шатости своей престал», а захваченных русских людей прислал в Астрахань или на Терек. Грузинцев и Уразаев должны были дождаться ответа Будая у Чепалова. Параллельно к Аюке с призывом на службу послали сотника Ивана Королева. Калмыцкого владетеля просили, чтобы, если «шевкаловы воровские люди» пойдут под Астрахань, тот не пропускал их. За это Аюке обещали государево жалованье. Он также должен был написать Будаю об освобождении русских людей[1998].

Обращение к Чепалову, люди которого участвовали в набеге на российские владения (о чем в Астрахани знали), имело закономерный характер. С одной стороны, было очевидно, что Чепалов не афиширует свое участие в набегах. С другой стороны, эндиреевский владетель был зависим от России, так как совсем недавно, в 1686 г., московские власти поддержали Чепалова в конфликте с Аюкой. В свое время калмыцкому правителю ответили отказом, когда тот просил в Москве военную помощь для похода на Чепалова, а когда этот поход все же состоялся, от Аюки потребовали вернуть эндиреевскому правителю все захваченное во время набега. В августе 1687 г., когда Аюка вновь попросил в Москве помощи против Чепалова, он снова получил отказ[1999]. Российские власти понимали, что эндиреевский владетель не может идти на открытый конфликт ни с Будаем, ни с Россией и вынужден лавировать между более сильными соседями. Это превращало его в возможного посредника в переговорах с Будаем.