— Ну и что? Зато я умею воду кипятить!

Андрей спросил:

— Женя, может быть, кого-нибудь из девочек возьмете себе в помощь? Неравные у нас силы-то.

Юля почувствовала в лице жар, как от костра. Может, выберет ее? Почему бы нет? И она будет варить с ним кашу. Заваривать чай. Сыпать в котел вермишель. Мыть миски. Неважно, что. С ним!

— Справимся сами, — ответил Женя очень безразличным тоном.

— Справимся, справимся! — вопил Алешка. — Я умею костер разжигать. Мы с мамой по воскресеньям ездим в лес, я всегда костер развожу. Сначала бересты кусочек, потом тоненькие веточки, потом потолще. Правда, Женя?

«Никого нет на свете разговорчивее этого Алеши», — с раздражением отодвинулась от них Юля.

— Ты парень молодец. — Женя погладил Алешу по светлой голове и прижал пальцем нос-кнопку.

— Моя мама научила меня разжигать костер в любую погоду. Даже в дождь, даже в большой ветер!

Андрей деловито сказал:

— Девочки, завтра утром делаем всем сюрприз. Пошли, скажу.

И они ушли, тихо переговариваясь. А Женя с Алешкой ели малину прямо с куста, как едят, наверное, медведи, — ртами срывали. Да малина была такая крупная и спелая, что ее и срывать было не надо — только дотронься, и она уже во рту.

Утром Андрей с девочками сидели у костра и чистили молодую картошку, ту, что вчера купили в деревне.

Начистить два ведра картошки, да еще без особой привычки к этому делу, не так уж легко. Они чистили, скоблили ее ножами, а картофелины почему-то все время выскальзывали из рук. Вода в ведре уже булькала, а положить в нее было пока нечего — больше половины картошки было еще не начищено.

Вика сосредоточенно молчала, самолюбиво скребла картофелину. Андрей ругал себя молча: «Надо было дурню связываться в этой картошкой! Умным был бы, сварил вермишель, чем плохо?» Юле казалось, все зря, все нелепо и напрасно. Потому что нет Жени, он там, в палатке, спит себе. Догадайся, Женя, ты же такой умный! Выйди, помоги. Сразу все получится. И картошка очистится быстро, и завтрак будет готов вовремя.

Не знала бедная маленькая Юля, что, когда ты не нравишься человеку, он тебе не может помочь, В главном — не может. А остальное, без главного, ничего не значит.

И все-таки что будет, когда все встанут? Завтрак не готов.

Выполз наконец из палатки Профессор, увидел ситуацию, подумал две секунды, сказал твердо:

— Вари в мундире. Вари, вари. Ничего страшного. Каждый сам себе очистит, даже интереснее.

— Ну да, — с надеждой возразил Андрей, — интереснее… Разве молодую-то картошку варят в мундире?