Он встал на ноги, сделал пару шагов. Но теперь он шел не в ту сторону, которую выбрал для себя сам. Теперь его тянула девочка. Он шел назад, назад к машине, назад к той жизни, которой он больше не хотел.

— Каиса, — сказал он, — что это, что все это значит?

Но это был риторический вопрос. Он не ждал никакого ответа, и никакого ответа не последовало.

На полпути на дюне они остановились и допили остатки воды из бутылки. И Хофмейстер вдруг засмеялся.

— Посмотри на нас, — сказал он. — На кого мы похожи?

Она посмотрела на него, но не улыбнулась. Она взяла его за руку и потащила вниз с дюны, как будто она была осликом, а он тележкой.

— Где вы были? — закричал Элаго. — Я уж решил, что вы никогда не вернетесь. Стал волноваться за ребенка. Ей непременно захотелось к вам, сэр. Никак ее было не удержать.

Тут он заметил, что Хофмейстер босой.

— Ваша обувь, сэр.

— Осталась на дюне, — сказал Хофмейстер, — но ничего страшного. Все равно сейчас слишком жарко, чтобы носить сандалии.

Теперь они оба были босиком, Хофмейстер и девочка.

Он забрался в джип, надел шляпу.

— Хотите пить? — спросил Элаго.

— Воды, — попросил Хофмейстер.

Девочка сидела рядом с ним и, как будто все равно не доверяла ему, как будто Хофмейстер в любой момент снова мог от нее сбежать, крепко держала его за руку. Всю дорогу назад до «Пустыни Куала».

На следующее утро, очень рано они отправились дальше на юг. В пустыне Хофмейстеру больше нечего было искать.

На карте он нашел городок Людериц, он захотел поехать туда. Там он хотел еще раз попытаться исчезнуть.

Он надеялся добраться туда за один день, но дороги оказались очень плохими. На полпути он остановился у фермы, где сдавали комнаты путешественникам.

Фермер и его жена оказались потомками немецких эмигрантов, сами уже были в возрасте, так что придерживались немецких традиций.