Когда Грета и Фреда едят, то требуют, чтобы у них были абсолютно одинаковые порции на тарелках. Если, например, у них рыба и чипсы, то обе одновременно начинают с чипсов.

Прогуливаясь, сестры точно выдерживают ритм движения. Волосы у них заколоты абсолютно одинаково. У них одинаковые чулки, носовые платки и нижнее белье.

Служащий соцобслуживания однажды дал Грете и Фреде два куска мыла разного цвета. Близнецы тут же залились слезами. Тогда оба куска разломали пополам и дали сестрам, чтобы они могли пользоваться одинаковыми. Близнецов это вполне удовлетворило.

Самым любимым их занятием было купание. Они проводили в бассейне по два часа и получали по четырнадцать кусков мыла в неделю.

Если заболевала одна из них — то же происходило и с другой.

Сестры Чаплин утверждали, что ничего не помнят о своей учебе в школе, а также не помнят своего отрочества. Но одно достоверно: странные пристрастия развились у них из-за однобокого воспитания в семье по вине матери. К такому выводу пришли те, кто изучал быт уже повзрослевших Греты и Фреды.

Когда близнецы были еще детьми, мать обращалась с обеими как с одной, поощряла их полную зависимость друг от друга, очень странную в реальном мире. Она покупала девочкам абсолютно одинаковые игрушки и совершенно одинаковые куклы.

Сестры говорили, что мать советовала им всегда держаться вместе и никогда не водиться с мужчинами.

В магазинах девочки всегда покупали все в двойном количестве. Если же денег было всего на одну покупку, то они уходили без нее.

Если одна из сестер хотела читать, а вторая — нет, то ни одна не бралась за книгу. Они даже отказались от своих имен и звали друг друга очень просто: "Твин" — двойняшка. Общаться с посторонними людьми Грета и Фреда отказывались. Всех поражала абсолютная синхронность девочек. Что бы они ни делали, каждая казалась зеркальным отражением сестры.

После долгих размышлений их родители Элси и Джек, оставивший работу водителя автобуса, решили, что девочек нужно отдать на государственное попечение. Так сестры Чаплин угодили в интернат и стали проводить все свое время в тесных клетушках, в больших группах детей. Жилось им там несладко.

Каждое воскресенье несчастные двойняшки приезжали на побывку. Они выходили из автобуса и шли к родительскому дому. Молча стояли на тротуаре у крыльца. Сестры не спешили к двери, чтобы нажать на звонок, — оттуда им не отвечали.

Через окно они могли видеть свою мать. Мать тоже знала, что ее дочери стоят там, на улице, но отказывалась выйти к ним, не пускала девочек в дом. Она вела себя так, словно похоронила их и не хочет о них вспоминать.