Неоконченная сказка о Наине Генриховне

Неоконченная сказка о Наине Генриховне

Что-то странное происходило в эти дни с Лелем. Забытые книги попадались ему на глаза. Незнакомые люди заговаривали с ним на улице. Как-то это было связано с его музой – каждый раз, когда он о ней задумывался, что-то делалось с его лицом, и не раз он замечал, что в такие моменты ему улыбаются дети и женщины.

Ему захотелось написать о ней книгу. В этой книге будет много чего другого, но его муза обязательно прозвучит в ней, как мелодия. Ему ещё придётся отыскивать нужные ноты.

«А как же сказка о попавшей в плен девочке?» – думал он.

Сказка вдруг потеряла прежнюю значимость. Лель, сам того не осознавая, чувствовал, что Наина Генриховна – его муза, его Алёнушка – теперь свободна и её заточение осталось в прошлом – отсюда эта спокойная радость, которая его переполняла. Не понимая этого, он корил себя за неумение заставить себя работать.

«Она ещё вернётся и спросит меня о сказке», – думал Лель.

В поисках вдохновения он отправился к дедушкиному другу, профессору-фольклористу.

Это был человек маленького роста, с умными блестящими глазами и растопыренными ушами. Его уши вдобавок ещё и закручивались сверху, будто собирались превратиться в крылышки.

Профессор носил пышные бакенбарды, одевался в солидный костюм и ходил важно, опираясь на дорогую трость. Его одежда была бы роскошной, если бы не заметно разношенные туфли. У профессора отекали ноги, и он не любил новую обувь.

Несмотря на его расфуфыренный вид, его очень хотелось погладить по головке.

– Эти туфли меня переживут, – сказал он Лелю, мрачно разглядывая свои ноги. – Учтите, что у меня осталось время только на то, чтобы говорить людям чистую правду. Ваши наброски – настоящая каша!

– Да уж, – смиренно согласился Лель.

– Хорошо, что вы это сами понимаете, – сурово сказал профессор, – впрочем, иначе я бы с вами не разговаривал. Всё дело в том, что вы больше не хотите дописывать свою сказку.

– Это так заметно? – удивился Лель.

– Конечно! Представьте, вам осталось прожить только шесть месяцев. Стали бы вы её писать?

– Нет, – признался Лель.

– Следовательно, вы не должны это делать, – сказал профессор.

– Но ведь так я её никогда не закончу, – огорчился Лель.

– Лучше смолчать, чем сфальшивить! – закричал профессор. – Сказка – это структура, музыка! Предварительное, основное и дополнительное испытания героя. Ритм потери-приобретения. Потерял коня – нашёл друга – потерял друга – нашёл меч-кладенец. Сказка не терпит фальши. Вся история человеческого рода – это сцена, где люди рассказывают сказки. О воюющем человеке, о гордящемся, жадном, верующем, о пугливом и смелом, о красивом и уродливом.