Как бы мне хотелось, чтобы вся страна тогда прислушалась к тому, что говорил Монро и другие активисты!

Если есть что-то, что я могу для тебя сделать, — пожалуйста, напиши.

Ты все время в моих мыслях.

Грейс».

«Сан-Франциско, 14 августа 1944 года

Дорогая Руби!

Прекрасные новости! Я счастлива за тебя. Ты получила мое письмо о Монро? Может, оно затерялось где-то в пути? Или ты уже уехала из лагеря? Если так, то ты его и не получишь. У Монро крупозная пневмония. Говорят, он не выживет. Если бы он был ранен и погиб на поле боя, было бы это хуже его пневмонии? И насколько плохо то, что я больше беспокоюсь об Эдди, чем о родном брате? Насколько плохо то, что я предпочитаю быть дома, с детьми, провожать их в школу и помогать делать уроки, а не ухаживать за ранеными, как мама? Я больше не могла видеть ребят, потерявших руки или ноги, обожженных, израненных.

Пожалуй, мне стоит закончить письмо сейчас, пока я не начала себя жалеть.

Элен».

«Поезд в Буффало, 15 августа 1944 года

Дорогая Элен!

Подозреваю, что и это письмо окажется длинным, и заранее прошу у тебя за это прощения. Мне надо слишком многое тебе рассказать и о многом тебя попросить. Если бы ты только знала, как мне тут одиноко! И как бы мне хотелось вернуться домой, в Сан-Франциско, в „Запретный город“, к друзьям, к ТЕБЕ!

Больше писем я от тебя не получала. Не знаю, что это значит. Может быть, о Монро есть какие-то новости, о которых ты мне не говорила?

А теперь обо мне.

Я не стала спрашивать об этом в предыдущем письме, но мне очень нужен твой совет по поводу Джо. Ты не очень радовалась, когда он сделал предложение Руби. Я тоже азиатка, а он белый. Тебе не нравится, что наши дети будут полукровками? Ты же сама использовала это слово. Или ты обеспокоена тем, что я превратилась в нехорошую женщину?

Вчера я закончила выступление в театре „Фокс“ и так устала, что пошла в гостиницу прямо в гриме. По пути услышала за спиной чьи-то шаги. Я так не боялась с той ночи, когда мне навстречу вышел Рэй с окровавленным ножом. Я была просто в ужасе!

Каждый раз, когда я останавливалась, человек, преследовавший меня, останавливался тоже. Я собрала волю в кулак и метнулась в аллею. Там я спряталась за мусорные баки и стала молиться, чтобы рядом не залаяли собаки.

Добравшись до своего номера, я подперла дверь стулом. Я не спала ни секунды, всю ночь прорыдала.