Грейс.

Р. S. Чуть не забыла. Клуб предложил исключить из программы Джорджа, если я стану гвоздем программы. Хм, до чего же трудное решение…

Выкуси, Джордж!»

Телеграмма «Вестерн Юнион»

5 октября 1944 года

«Макс я согласна тчк можешь сперва сделать мне одолжение тчк найди мне выступление рядом с моим родным городом тчк я хочу повидать мать тчк».

Грейс. Голос, как музыка ветра

Грейс. Голос, как музыка ветра

Лучшее, что смог найти мне Макс, было три недели выступлений перед показом фильмов в Цинциннати. После этого он отправил меня в Коламбус и там устроил всего одно выступление, соло, где был только мой номер.

— Развлекайся, — сказал он. — Потому что после праздников в Атланте я для тебя ничего не нашел.

Мне было так страшно, что я не знала, как приступить к намеченному. Когда я добралась до Коламбуса, от дома меня отделяли только двадцать четыре мили. Я наняла машину с водителем, чтобы доехать до Плейн-Сити, где не появлялась шесть лет.

Я отправляла матери деньги, но сдержала обещание не писать. Не переписывалась я и с мисс Миллер. И вот сейчас у меня был шанс показать им, чего я добилась.

Я по-прежнему панически боялась встречи с отцом. Годы не изменили моего отношения к нему.

Вдоль шоссе лежали кучи грязного снега. Я проезжала по городам, похожим друг на друга, с деревянными домами, величественными церквями и малоинтересными магазинами. Я уже успела забыть пронзительное одиночество, которым веяло от пустынных центральных площадей и безлюдных аллей. Сидя на заднем сиденье автомобиля, в мехах и с идеальным макияжем, я была как на иголках.

Железная дорога, элеватор, автозаправка, билборды, рекламирующие «Апельсиновое удовольствие», моторное масло «Квакер Стейт» и стоянка для трейлеров, отмечающая въезд в Плейн-Сити. Я выпрямилась и сжала кулаки.

— Остановите возле банка! — сказала я водителю. — Последнюю пару кварталов я пройду пешком.

Он остановился, обошел машину и открыл дверцу рядом со мной. В Плейн-Сити так никто не делал, и я чувствовала на себе любопытные взгляды из-за занавесок. Меха хорошо защищали меня от ветра, а вот обувь скользила. Снег и лед — вот уж по чему я совершенно не скучала. Я опустила голову и пошла вперед. Представительство завода Форда все еще работало, витрины магазинов были украшены к Рождеству, лавка мясника призывала заказать индейку к празднику. Реклама зимнего концерта мисс Миллер тоже была на месте.

Впереди в сумерках светилась неоновая вывеска: «Прачечная мистера Ли». Я подошла к ней и остановилась перед окном.

Я ожидала увидеть отца, гладящего тяжелым утюгом рубашку, но увидела кого-то белого. Человек работал на паровом валике и громко пел. Он прижал крыло отпаривателя, зафиксировал его на месте рычагом, и вокруг него заклубился пар.