— А что это будет за шоу? Кто будет писать сценарий? Ставить танцы? — спрашивает пожилая танцовщица, и сидящие рядом с ней бывшие «пони» согласно кивают.

— Нам не нужно ничего придумывать, — отвечает Чарли. — Мы просто вспомним номера, благодаря которым вы и стали известны…

— Я не буду танцевать ни с какими котятами! — раздается громкий женский голос, и все смеются.

— Разве вы не видите? — продолжает Чарли. — Это же ностальгия! Мы будем вспоминать эру, которая давно ушла.

Я слушаю это и начинаю волноваться. Я хочу помочь Эдди и ничего не имею против того, чтобы сделать пожертвование в счет оплаты его лечения, но танцевать? Да и вообще, зачем нам это делать? Элен и Эдди по-прежнему женаты. Он записан на ее медицинскую страховку, а она до неприличия богата.

Ну хорошо, я знаю ответ на этот вопрос. Мы выросли на этих представлениях. Мы хотим, чтобы Эдди знал, что мы с ним до самого конца и полностью поддерживаем его, даже не понимая, чем именно он болен.

— А вот и Руби Том! — внезапно восклицает Чарли.

«Все-таки приехала», — думаю я и оборачиваюсь туда, куда указывает Чарли.

Руби сидит за столом в дальней части комнаты. У нее все такие же отличная фигура и прекрасная кожа. На ней расшитое блестками платье — это в середине-то дня! И блестящие заколки в волосах… и бриллиантовый и рубиновый браслеты на руках. Ну и зрелище! Даже в этом возрасте — сколько ей, семьдесят? — она должна выделяться. Но, черт побери, она прекрасно выглядит! Все еще ищет внимания, все еще обожает блеск и такая же хитрая.

Я замечаю, что моя старая подруга посматривает на меня уголком глаза, и стараюсь сохранять безмятежное выражение лица.

У меня были разные подруги: будущие матери, когда я была беременна Беном и Стивеном, матери одноклассников моих сыновей, женщины, с которыми я играла в теннис. Но никто из них не знал меня молодой. Никто из них не знал настоящую меня, как знали Руби и Элен. И сейчас, глядя на Руби, я вижу не вызывающе разодетую старуху, но веселую девушку.

— И конечно, наша любимая Грейс Ли, — продолжает ворковать Чарли. — Все так же знаменита. Все та же леди.

Я вежливо киваю, но меня распирает от удовольствия, словно мне семнадцать лет. Я получила больше аплодисментов, чем Руби. Если бы Элен была здесь, то она бы, наверное, тоже улыбнулась.

И в этот момент я замечаю Элен, стоящую в дверном проеме. На ней костюм от Шанель, подходящие к нему туфли и сумка. При этом ей как-то удается выглядеть смущенной, критичной и обиженной.

Сердце делает еще один скачок, когда я вспоминаю времена, когда мы с Элен были лучшими подругами, уверенными, что никто и ничто не сможет встать между нами. Потом был период, когда она сблизилась с Руби, и меня это сильно задевало. Я очень их любила, но вместе и по отдельности они причинили мне самые сильные страдания в жизни.