— Смотри, вот она наша земля.

— К сожалению, не наша.

— Самая прекрасная в мире земля, с мягкими линиями холмов, ухоженными огородами, вечнозелеными лугами, островками фруктовых деревьев, ханаанские смоковницы, греческие оливки, хиосский виноград.

— Как красиво ты говоришь.

Элой знал наизусть первый абзац книги, но которой учился читать в церковной школе Святого Палермо, «без муки нет науки», говорил дон Панкрасио, выбравший в качестве пособия по чтению книгу Хиля-и-Корраско[1] «Записки о путешествии по провинции», первая и последняя книга, прочитанная Элоем за всю жизнь, да и то он ее до конца не одолел, слишком уж толстая.

— Красиво, но оливковых деревьев в наших краях нет.

Они шли медленно, немного отстав от всей группы, тени деревьев становились все длиннее, превращая дорогу в полосатую зебру, обстановка самая что ни на есть подходящая, да, видно, не суждено было, кто бы мог подумать, что такое случится, они все видели собственными глазами, хотя и с некоторого расстояния, так и не поняв до конца, являются ли участниками или просто наблюдателями, на всякий случай застыли как вкопанные. Когда из кустов выскочили бандиты, Селия изо всех сил вцепилась в Элоя, и он ощутил яростный гнев не потому, что мог стать жертвой разбоя, а потому что терял удачный случай, сведший его с девушкой.

— Стой, кто идет?

Все заговорили одновременно:

— Мы мирные люди.

— Мы из Кадафреснаса.

— А вы кто такие? Что вам надо?

— Молчать, идиоты, — Голос звучал угрожающе, оружия не было видно, скорее всего они его прятали. — Вытряхивайте кошельки, все деньги на бочку, побыстрее и без глупостей.

— Да вы что, мы только что получили за работу и…

— Получили, а теперь выкладывайте.

— …нам нужны эти деньги.

— А нам еще нужнее.

Элой пытался угадать, кто они, стоявший посреди дороги ему явно не знаком, воротник плаща поднят, козырек кепки натянут до самых глаз, широко расставив ноги, он всем своим видом показывал, что никто не пройдет. Зато второй, там, у края обрыва, на самой границе света и тени, показался ему чем-то знакомым, где-то он видел это лицо, укутанное сейчас до самых глаз, еще трое по другую сторону кустарника, три зловещие тени, делавшие угрозу более ощутимой, хотя пока они не вмешивались, кто такие? вполне могли быть его братья, кто их разберет в сумерках, да еще с закрытыми лицами. Элой глаз не мог отвести от этой сцены, — засекли их бандиты или нет? — если их заметили, отберут все, что заработал впервые за много месяцев, а уж что касается Селии, пиши пропало.

— Не двигайся, детка.

Голос стоявшего у обрыва: