Поднялся переполох, загремели выстрелы, крики людей заглушили чириканье воробьев, а запах пороха — аромат свежескошенной травы. Завязалась перестрелка, события стали разворачиваться с такой быстротой, что восстановить их потом не было никакой возможности, если бы, скажем, кто-нибудь поставил перед собой такую задачу. Один из бандитов рухнул, второй, с пистолетом, начал отстреливаться, сеньора Мария упала как подкошенная, молодчики в очередной раз уносили ноги от правосудия, бежали как косули. Тибура распирало от злости, он бросил первый камень, все последовали его примеру, у бандитов была только одна задача — не попасть в руки патруля, сержант и трое рядовых, которые внезапно появились на склоне горы, поросшей густым кустарником, они неслись вниз по склону, прыгая как зайцы с камня на камень, скользя по траве, так они добежали до поворота, где Элой стоял подобно соляному столбу — Селия воспользовалась замешательством и убежала по проселочной дороге к себе в Беарис, — злость, подогреваемая запоздалым стыдом за трусость, ослепила его, кулак с зажатым камнем взметнулся сам по себе, помимо его воли, теперь он тоже будет довольствоваться воспоминаниями, «она уже совсем была готова», и он швырнул камень, что-что, а камни за тридцать лет жизни он научился бросать, его камень оказался самым метким, прямо в голову, разбойник упал как подкошенный, потом дернулся, перевернулся и уткнулся лицом в ручей, как будто очень пить хотел, вода сразу окрасилась в розовый цвет, Элой точно знал, что это был его камень, с такого расстояния он не мазал, и все-таки предпочел не вносить ясности в этот вопрос, пусть гадают, «кто это попал? чей камень?», другой бандит был мертв, шальная нуля попала прямо в сердце, женщины обступили сеньору Марию, дробь угодила ей в бедро, кровь так и хлестала.

— Жива, жива! Как вы себя чувствуете, сеньора?

— Видишь, снова месячные появились, — нашла в себе силы пошутить Мария, — и на старуху бывает проруха.

— А это кто же? — поинтересовался сержант, подняв за волосы голову, мокнувшую в ручье.

— Пресвятая дева, да ведь это Эваристо.

— Из таверны, что ли?

— Бог с тобой, Варне из таверны сидит спокойно дома, а это пономарь из Драгонте.

— Точно, тот, что наставил рога дону Ресесвинто, приходскому священнику, и был вынужден податься в горы.

— Думаю, он сбежал по другой причине.

— Вам виднее, сержант.

Появился лейтенант, а с ним еще трое рядовых — полевая форма, пилотки вместо треуголок, подсумки с патронами, видно, они тут оказались не случайно. Лейтенанта Чавеса узнали все, о нем шла худая слава жестокого человека, тяжелая челюсть, квадратный подбородок с ямочкой, в общем, внешность охотника на беглых преступников, он с ходу обрушился на сержанта: