— Эй, ты, шапку по кругу, да побыстрее. Мы тут не шутки пришли шутить.

Он вышел на дорогу, походка, жесты — все как в немом кино, так вот кто ото! Хенеро Кастиньейра, по прозвищу Чарлот, бежавший из тюрьмы в Фаберо, про этих беглых рассказывают страшные вещи, действительно, с ними шутить не приходится, подумал Элой и испугался, увидев, что Тибур, самый молодой в их группе, решил взбунтоваться.

— А вот это не хочешь? С какой стати я должен отдавать честно заработанные гроши? Я их не на дороге подобрал.

— Ну что ж, сами вынуждаете меня применить оружие.

Распахивает плащ и вытаскивает охотничье ружье с обрезанными стволами, ему и плащ-то понадобился, чтобы спрятать обрез, жара стояла невыносимая, за весь май ни капли дождя, даже на ветерок намека не было.

Тут сеньора Мария, самая старая в группе, никто точно не знает, сколько ей лет, хотя и работает не хуже молодых, сделала попытку поговорить с ними по-хорошему.

— Я понимаю, вам нужны деньги, времена тяжелые, ну а мы-то как? У всех семьи, дети, еще одну неделю поработаем на сборе вишни и все, до самой вендимии[2] ни копейки больше не получим, вам легче добыть деньги, может, мы вам соберем немного…

— Все!

— Но ведь нам платят гроши…

Десять песет за работу от зари до зари, обобрать все деревья в долине, вишню отправляли на консервный завод в Ледо, вишня в сахаре, вишня — богатство Бьерсо, лучше всего вишневая настойка, хватишь полстаканчика — и готов, только собирать вишню тяжело, да и то считай, что тебе повезло. Тут заговорил Хенаро, рука в кармане пиджака, у него там, конечно, пистолет, шестизарядный кольт, кто-то рассказывал, ну все как в кино.

— Сами виноваты, кретины, хозяева вас обирают, а вы молчите, требовать надо, пусть платят по справедливости.

Не те времена, чтобы требовать, благодарить надо, любил повторять Эрмеландо, мастер с консервного завода, единственный человек в Кадафреснасе, у которого есть постоянная работа, кто с ним захочет портить отношения, «вы ведь мне не станете подкладывать свинью», да и к чему бы это привело, если каждое утро выстраивается целая очередь безработных, вдруг кто-нибудь заболеет и не выйдет на работу, слабая надежда, совсем уж надо помирать, чтобы не встать с постели и не доползти до разделочного стола на фабрике.

— Не забирайте все, оставьте хоть что-нибудь…

— Кончен разговор, эй, ты, давай раскошеливайся.

Этот тип в плаще начал собирать деньги, он уже запихивал в карман вторую тощую пачку засаленных мятых бумажек, как вдруг раздался властный окрик:

— Стой! Именем закона!

— Мать вашу… Смываемся!