Ответ прост. Принудительные ситуации порождают концентрацию усилий, а эти последние ведут, в свою очередь, к большим достижениям в области исправности (сравните, например, ошеломляющие успехи авиации, явившиеся следствием военных нужд). Кроме того, по крайней мере одна из сторон зачастую стремится к усовершенствующим изменениям, которые можно будет реализовать в случае победы. Но вооруженная борьба — это фактор невиданной деструкции, уничтожения, регресса. Что же превышает? Один раз одно, другой раз другое. Во всяком случае, человечество имеет все основания для того, чтобы отказаться от войн. Мы уверены, что инженерное искусство, поставленное на службу миру, достигнет в авиации еще более выдающихся успехов, чем те, которые имели своим источником военные потребности, успехов не в повышении боевых свойств летательного аппарата, а в повышении безопасности полета и создании удобств для путешествующих. Но следует ли вообще отказываться от всех видов борьбы? Отнюдь нет. Ибо любая борьба, создающая принудительные ситуации, а часто и повышающая их остроту, становится источником усилий, находчивости, мастерства. Только некоторые виды борьбы, те, которые уничтожают борющихся субъектов или толкают их на аморальные действия, имеют характер бедствия. Борьбу следует так освоить, как удалось приручить некоторых диких зверей. Пусть борьба из волка — врага людей — превратится в собаку — друга человека. Такой формой борьбы является всякое регулируемое соревнование, основой которого является солидарность, соревнование в производстве, в обучении, в искусстве, в спорте, в дискуссии, в играх.

Прирост материала, рост технических средств, задач и совершенствование подготовительных работ ведут, наконец, к коллективизации действий как в количественном отношении (увеличение численности сотрудничающих субъектов), так и в качественном (в смысле органичности коллективов, ибо возникает ряд задач, решить которые невозможно не только личностям, но и недостаточно большим группам в отношении исправности, компетентности или силы). Коллектив же (или институция), физически не будучи личностью и не умея поэтому ни высказать суждения, ни принять решения, вовне ведет себя так, как будто бы он умеет и то и другое, более того — как если бы он объединял в себе физическую силу сверхгиганта с познаниями и мастерством в области столь многочисленных и разносторонних компетенций, что объединение их в одном индивиде было бы невозможно. Хороший госпиталь «ведет себя» так, как будто бы он индивид, который своим зрением, осязанием и слухом одновременно наблюдает за многими больными, а вместе с тем как будто бы он индивид, который оперирует одних, исследует других, дает указания и советы третьим и т.д. Все эти достоинства проявляют тенденцию к усилению одновременно с ростом коллектива или институции, опирающейся на коллектив. Неоспорим тот факт, что в условиях принудительной ситуации, особенно же в тех случаях, когда коллективы и институции вовлекаются в соревнование или другую форму борьбы, они повышают свою исправность, усиливая свою органичность, т.е. становясь более организованными. Здесь возникает проблема оптимума органичности, так как и в этом отношении возможна гипертрофия.