Здесь, на открытии мемориала, слушать это еще более мучительно, и Ён Сук никак не может побороть недоверие к Кларе. Почему девочка так настойчива? Зачем родители вечно подсылают ее к Ён Сук? Почему это семейство никак не оставит Ён Сук в покое?

— Я знаю, сколько боли бабушка Ми Чжа причинила вам и вашей семье, — говорит Клара. — Но после случившегося она делала все возможное, чтобы помочь вам всем.

— Ты ничего об этом не знаешь!

Но весь ужас в том, что девочка, похоже, знает все.

— Вы с бабушкой бежали по олле. Вас загнали в школьный двор. Вы умоляли бабушку забрать ваших детей. Она сказала, что может взять только одного. Заставила вас выбирать. Вы предпочли спасти сына, но она и его не взяла. Солдаты убили вашего мужа, вашего старшего сына и ту девушку, которую называли тетушкой Ю Ри. Бабушка мне много про нее рассказывала. — Клара вглядывается в морщинистое лицо старой ныряльщицы. — Сколько себя помню, меня не оставляли мысли о темной стороне дружбы, — говорит она, накрывая руки Ён Сук своими. — Когда человек знает вас лучше всех и больше всех любит, это также значит, что ему известны способы, которыми вас можно обидеть и предать. — Лицо ее внезапно омрачается. — И у меня, представьте себе, нет друзей. Маму с папой это беспокоит. Они хотят отправить меня к психотерапевту. Но мне это ни к чему! — Она встряхивает головой и понимает, что отвлеклась от изначальной темы. — Бабушка Ми Чжа сделала вам больно. И с тех пор ее это постоянно мучило. Вы бы видели, как она плакала по ночам. И какие у нее случались кошмары.

Ён Сук смотрит девочке прямо в глаза. Зеленые пятнышки на радужке, наверное, достались ей от белого отца, но в остальном это глаза Ми Чжа, и Ён Сук видит в них боль.

— Бабушка Ми Чжа часто задавала мне один и тот же вопрос. «Что сделала бы Ён Сук на моем месте?» — говорит Клара. — А теперь я хочу спросить об этом вас. Вы бы пожертвовали своей жизнью или жизнями ваших детей, чтобы спасти Сан Муна или Ё Чхана? В глубине души вы наверняка понимаете, что бабушка Ми Чжа не представляла себе…

— Каким кошмаром все это закончится, — договаривает за нее Ён Сук.

Клара выпускает руки старухи, вытаскивает наушники и сует их в уши Ён Сук. Там не музыка, а только голос. Голос Ми Чжа. Глаза Клары наполняются слезами. Она знает, что там, на записи, но по Ён Сук каждое слово, которое она слышит, бьет как ледяной дождь — обдает холодом и жалит.

«Каждый день я напоминала себе о том, к чему привела моя слабость, — говорит Ми Чжа. Голос у нее старый, мягкий и дрожащий — в нем не чувствуется мощи и силы хэнё, которая ныряла больше шестидесяти лет. — Я молилась Иисусу, Деве Марии и Богу-Отцу, чтобы они даровали мне прощение…»