— Я тут вечно ждать не буду! — крикнул водитель. — У меня расписание.
Учитель О поднял сумку Чжун Ли.
— Я прослежу за тем, как она устроится.
Дочь разомкнула объятия, поклонилась мне и всем родным и поднялась в автобус, который тут же тронулся с места. Последнее, что я увидела, это как Чжун Ли идет по проходу.
Через три дня из деревни утренним автобусом уехали Ми Чжа и Ё Чхан. Одни говорили, что Ми Чжа не вынесла сплетен о сыне и сбежала. Другие считали, что она поехала к мужу в Сеул, третьи — что они все собрались в Америку. Некоторые утверждали, что она никогда не вернется, раз продала свиней мяснику: ведь нельзя нормально жить без трехступенчатого цикла — отхожего места, свиней и еды. Но были и те, кто спрашивал, почему Ми Чжа в таком случае не попыталась продать дом тетки и дяди, спальные подстилки, сундуки и кухонную утварь. Все эти версии сбивали меня с толку.
Впервые за много лет я пошла в район Сут Дон, где жила Ми Чжа. Я открыла ворота и вошла. Двор был чисто прибран, соломенная крыша ухожена. В углу теснились рядами пустые глиняные кувшины. Амбар, где Ми Чжа спала в детстве, был пуст. По стене карабкалась лоза с пурпурными цветами. На участке возле кухни росли огурцы, морковь и другие овощи. Дверь дома оказалась не заперта, и я вошла. Все было точно так, как говорили люди: вся мебель осталась на местах. Может, Ми Чжа тут и не было, но ее духом пропиталось все вокруг. Я открыла сундук в главной комнате — просто так, из любопытства. Внутри лежала книга ее отца. Не верилось, что Ми Чжа не взяла ее с собой.
Шли недели, потом месяцы. Ми Чжа и Ё Чхан не возвращались. Дом так и стоял незапертый, но ничего не украли. Может, сохраняло силу поверье, что на Чеджудо не бывает воров, а может, люди боялись встретить меня — я каждый день ходила в дом бывшей подруги. Оказалось, мне не хватало ощущения, что она где-то рядом, что я могу в любой момент заметить ее. Мне не хватало возможности винить ее во всем. Когда тоска становилась невыносимой, я шла в дом Ми Чжа, трогала ее вещи и ощущала вокруг ее присутствие. Ее дом стал незаживающей раной, которую я снова и снова бередила.
2008: ДЕНЬ ЧЕТВЕРТЫЙ
2008: ДЕНЬ ЧЕТВЕРТЫЙ
— У меня все хорошо, просто мне трудно тут находиться, — признается Ён Сук, сама себе удивляясь: зачем откровенничать с правнучкой Ми Чжа?
Клара обдумывает ее слова, потом спрашивает:
— А вы внутри музея уже были? Не ходите. — Помедлив, она добавляет: — Ну, то есть я вот только что узнала, что наш самолет сел на место прежней братской могилы. Большую часть тел оттуда выкопали и перезахоронили, но все-таки. Противно же!