— Хм...
Некоторое время они ехали в молчании.
На Большой площади стояло несколько автобусов. Посреди площади на краю фонтана сидели какие-то мужики и передавали из рук в руки бутылку. По тротуару проходили одинокие любители вечерних прогулок. С визгом промчалась машина раггаров.
— Прут напролом, — сказал Маттиассон.
— Да-а.
— Хорошо, что с ребятами и этой женщиной все разрешилось так быстро и безболезненно, — сказал Маттиассон и почесал за ухом.
— Да, для нас... Не хотелось бы совать нос не в свое дело... Но я и понятия не имел, что ты верующий... да еще эта Святая Троица...
Маттиассон вздохнул.
— Откуда ж тебе знать...
— Если б знал, я бы кое-когда придержал язык.
— Ерунда, — отмахнулся Ульф. — Это больше жена. Она верующая и бегает по ихним собраниям до одурения. А я так, ради мира в семье. В общем-то, я не... не такой уж богобоязненный.
— Мир в семье? Но ты мог бы последовать примеру Валентина...
Ульф бросил на него взгляд.
— Да нет, — сказал Сикстен. — Я пошутил.
— У меня и в мыслях никогда не было разводиться. Да я и не знаю, возможно ли это. По-моему, у них развод не разрешается.
— Кстати, из-за чего развелся Валентин?
— Понятия не имею. Я никогда не спрашивал. Считаю, что это не мое дело.
Так в полиции считали все, потому никто и не знал, из-за чего Карлссон разошелся с женой.