— Видимо, подруга. Она сидит у Карлссона. Я хочу поговорить с ней.

— Здо́рово, — сказал Элг. — Надо надеяться, это что-нибудь нам даст.

— Загляните, когда вернетесь.

Она сидела на стуле, маленькая, испуганная, и беспокойно ерзала, особенно когда Карлссон или Маттиассон посматривали на нее. В одной руке она комкала носовой платок, в другой держала сигарету. Она держала ее над пепельницей и большим пальцем беспрерывно постукивала по фильтру, стряхивая пепел. Коротко и торопливо затягивалась и тут же выпускала дым.

На ней был красный брючный костюм, по-видимому на подкладке, и черные сапоги до колен. Сумочка лежала на коленях.

С виду ей было лет тридцать.

На самом же деле — двадцать три.

Звали ее Сильвия Кнутссон. У нее были светлые волосы и продолговатое лицо, сильно накрашенное.

— Ну вот, — сказал Маттиассон, вставая при виде Стура. — Это и есть Сильвия Кнутссон. В тот вечер она была вместе с Ильвой Нильссон.

Стур метнул на нее взгляд и снял пальто. Перекинув его через спинку стула, он положил поверх шляпу, а на шляпу кашне. Вытащил расческу и поправил пробор.

Потом заложил руки за спину и остановился перед девушкой. Небрежно поклонился.

— Комиссар Стур. Вам следовало бы прийти к нам раньше. Почему вы этого не сделали?

Он говорил спокойно, без малейшей укоризны в голосе. Казалось, он считает вполне естественным, что она явилась в полицию, — удивляется лишь, что она не пришла раньше.

— Я... я не решалась.

— Не решались? Но почему же? Разве мы такие страшные?

Он улыбнулся и присел на край стола совсем рядом с ней. Девушка чуть отодвинулась и погасила окурок. Но тотчас же зажгла новую сигарету и несколько раз лихорадочно затянулась.

— Когда я прочла о том, что случилось, я не смела даже выйти из дому. Сообщила на работу, что я больна, но скоро поняла, что не смогу до бесконечности сидеть взаперти...

Она сломала сигарету.

Стур отечески улыбнулся.