— Послушай, ты хоть понимаешь, на что пойдут твои деньги?

— Да, — говорит. — Понимаю.

Говорить-то она так говорит, но, если судить по ее роже, ни черта она не понимает.

— А ты раньше когда-нибудь курила? — спрашиваю я.

— Да, — говорит, — не то чтобы очень, но...

— Да, то есть нет, — говорю я. — Так хочешь попробовать или как?

— Ясно, что нет, — говорит Бённа и вытаскивает деньги обратно. — Раз такое дело, не надо, я ведь не знал. Ты не стесняйся, выходи из игры. Верно я говорю, ребята?

Говорит, а сам, сволочь, тихонько посмеивается.

Но руки у него дрожат, он-то уже считал, что дело в шляпе, а на те бумажки, что положила в котел Лайла, мы больше двух граммов не получим, это точно.

Однако Май-Бритт решилась. До нее уже начало доходить, что пригласили ее не на званый прием, но она все-таки решилась. Отступать не желает.

— Нет, — шепчет она, глядя в землю. — Я как все.

И туг же вскидывает на меня глаза, точно боится, что сморозила глупость. И я, сам не знаю почему, впадаю в чувствительность и обнимаю ее за плечи. Мы идем в парк и находим местечко по соседству с теми ребятами, у которых с собой музыка. Бённа отлучается ненадолго и возвращается с травкой.

Пятница, вечер, самое начало июня, в парке благодать, и кажется, будто весь город высыпал на улицу — толпы людей текут в обе стороны по нашему Броду мимо фонтана, а бок о бок с ними строители метро перекопали вверх дном весь центр. Поодиночке, парами или целой компанией люди спешат в рестораны, театры, кино, пивные и забегаловки, молодые и старые, в легких летних костюмах, обласканные теплом светлого июньского вечера.

А здесь, в парке, сидим мы. На самой макушке Ниссебергет, над всей этой оживленной толпой, над людьми, имеющими работу, деньги, дорогие шмотки и правильное отношение к жизни. Над землекопами, которые работают в ночную смену, прокладывая туннель к новой Центральной станции метро, она будет находиться как раз на том месте, где сидим мы, здесь поставят охрану — блюстителей порядка с газовыми пистолетами и легавых с собаками, — чтобы держать нас на расстоянии. Потому что мы — ленивая чернь, при встрече с которой они от страха покрываются холодным потом, особенно если это случается поздно вечером: ведь они считают, что мы обязательно либо нападем на них, либо полезем с разговорами. Эта новая шикарная станция метро строится не для нашего брата.

Когда думаешь о таких вещах, заводишься с пол-оборота, дикая ненависть просыпается в тебе ко всем этим жирным тварям, которые разгуливают здесь с таким видом, словно весь мир существует только для них. Хотя все, что они умеют, — это лизать задницу начальству, третировать подчиненных и хапать все, что под руку подвернется; и плевать они хотели на тех, кто ложится костьми ради того, чтобы они взобрались наверх. А начнись где заваруха, им достаточно позвонить по телефону, и тут же явится полиция с резиновыми дубинками и отобьет тебе почки, а если тебе подфартит, как, например, Калле, заработаешь пулю в спину и откинешь копыта.