Теперь, когда мы стоим на рубеже, обратили на себя внимание всего земного шара, тут уж без Пушкина нельзя. И он пришел нас спасать, когда мы опошляем наше творчество, и помогать, когда мы взбираемся на его вершины. Без него тут нельзя. Но нам, „изошникам“, трудно подойти к Пушкину еще и потому, что он настолько максимально чеканит образ, так выпукло кончает его, что не остается хвоста, за который можно ухватиться и продолжать дальше… Наша задача ведь именно в выкристаллизовывании, надо сохранить стиль, но вскрыть его как-то, приблизить к нашим дням, получить настоящего Пушкина
24 февраля в Москве в залах Всекохудожника на Кузнецком мосту открылась экспонировавшаяся ранее в Ленинграде персональная выставка К. С. Петрова-Водкина.
Поздравительные телеграммы в связи с открытием выставки прислали художнику Петрова-Званцева, С. В. Герасимов и др. В прессе появился ряд материалов о творчестве Петрова-Водкина. Среди них статьи Н. Пунина, К. Юона, А. Бассехеса и др.
«Эти чистые, светящиеся изнутри краски, эта истово проработанная, тяжелым трудом слаженная картинная плоскость, этот глубоко скрытый темперамент художника привлекали и расхолаживали. <…> Очевидна большая собранность, организованность, мудрая взвешенность его картин и вместе с тем расхолаживает кажущаяся их бестемпераментность. <…> Художника увлекает возможность ощупывания предмета. В капле воды, в утренней росинке он ищет отблеска вселенной. Предельная иллюзорность и условность уживаются в его творчестве. <…> В своих больших композициях К. С. Петров-Водкин упорно отбирает, формулирует, обтесывает каждую деталь, подобно трудолюбивому плотнику, подчиняя ее идее целого. В них человек, как и у многих крупных мастеров конца прошлого века, мечтавших о монументальности, сковывается условным ритмом, лишается индивидуального выражения, драматизма, действия. <…> Петров-Водкин относится к редким в наше время художникам-идеализаторам. Но и реалистическое зерно есть в его творчестве. <…> Он не прибегает к испытанным приемам улаживания всех противоречий в картине внешними средствами стилизации или эскизных недомолвок. Это суровое и правдивое самоограничение — одна из наиболее привлекательных черт художника, убежденного в том, что искусство строится на прочной основе знания и ремесла и не нуждается в побрякушках»[717].
Эти чистые, светящиеся изнутри краски, эта истово проработанная, тяжелым трудом слаженная картинная плоскость, этот глубоко скрытый темперамент художника привлекали и расхолаживали.
Очевидна большая собранность, организованность, мудрая взвешенность его картин и вместе с тем расхолаживает кажущаяся их бестемпераментность.