Петров-Водкин работает над картиной «Пушкин в Болдине». 1936. Бумага, карандаш
Петров-Водкин работает над картиной «Пушкин в Болдине». 1936. Бумага, карандаш
Петров-Водкин работает над картиной «Пушкин в Болдине».
Эскиз картины «Пушкин в Болдине». 1936. Бумага, графитный карандаш.
Эскиз картины «Пушкин в Болдине». 1936. Бумага, графитный карандаш.
Пушкин. Этюд для картины «Пушкин в Болдине». 1936. Бумага, графитный карандаш. Все — Всероссийский музей А. С. Пушкина, Санкт-Петербург
Пушкин. Этюд для картины «Пушкин в Болдине». 1936. Бумага, графитный карандаш. Все — Всероссийский музей А. С. Пушкина, Санкт-Петербург
Пушкин.
В Ленинграде продолжает работу над начатой в 1936 картиной «Пушкин в Болдине». Для фигуры Пушкина художнику позировал его друг Л. Л. Урлауб[721]. Картина была предложена на Всесоюзную пушкинскую выставку 1937 года, но отклонена выставкомом, уничтожена автором. Рисунки (этюды и эскизы) к картине были показаны на персональной выставке художника 1936–1937.
«Я смело могу сказать: на творчестве Пушкина, его пластических образах, строгости, простоте рисунка я учился живописи. И поэтому моя работа над Пушкиным для меня не является случайностью.»[722].
Я смело могу сказать: на творчестве Пушкина, его пластических образах, строгости, простоте рисунка я учился живописи. И поэтому моя работа над Пушкиным для меня не является случайностью.
«Что касается, моей дальнейшей работы, то я остановился на том, чтобы дать Пушкина в Болдине. Одиночество, интриги столицы, Пугачев, проба исторического исследования, — вот эти моменты. Но дело в том, что в самом Болдине ничего интересного я не нашел; мне запомнилась только комната приказчика и деревянные стены. Мне кажется, что в Болдине должны быть деревянные струганные доски на стенах, и вот я беру их, чтобы придать комнате более деревенскую обстановку, даю также дедовский диван, зеркало. <…> Но имеется большая трудность в слиянии образа Пушкина, уже навеянного историей, с живой личностью, установить здесь пропорции очень трудно. Я был на его квартире на Мойке, обошел ее всю, все осмотрел и теперь начинаю понимать, что мне нужно»[723].
Что касается, моей дальнейшей работы, то я остановился на том, чтобы дать Пушкина в Болдине. Одиночество, интриги столицы, Пугачев, проба исторического исследования, — вот эти моменты. Но дело в том, что в самом Болдине ничего интересного я не нашел; мне запомнилась только комната приказчика и деревянные стены. Мне кажется, что в Болдине должны быть деревянные струганные доски на стенах, и вот я беру их, чтобы придать комнате более деревенскую обстановку, даю также дедовский диван, зеркало.