Можно было бы опасаться, что это приведет к лавинообразному эффекту, к общему возбуждению всех ментальных агентов. Такое вряд ли случится, если различные потенциальные смыслы каждого слова будут конкурировать между собой посредством объединения в группы перекрестного исключения. Затем, поскольку полинемы оленей и оружия вычленились, эти полинемы станут ослаблять и подавлять конкурирующие немы денег и азартных игр, а это в свою очередь ослабит полинемы, создающие альтернативный контекст совершения ставок. Конечный эффект окажется почти мгновенным. Всего за несколько циклов работы «кольца значений» агенты, связанные с оленями и оружием, полностью подавят своих конкурентов.

20.3. Визуальная двусмысленность

20.3. Визуальная двусмысленность

Обычно мы думаем о «двусмысленности» применительно к языку, но она столь же распространена в области зрительного восприятия. Что представляет собой структура на рисунке ниже? Ее можно воспринимать как девять отдельных кубиков, как арку, опирающуюся на две другие арки или как цельную девятикубиковую арку!

Рис. 103

Какой процесс позволяет нам считать, что эта «суперарка» состоит из трех малых арок, а не из девяти отдельных кубиков? Как, если уж на то пошло, мы опознаем в кубиках именно кубики, а не просто сочетание линий и углов? Эти «двусмысленности» обыкновенно устраняются быстро и эффективно, наши высокоуровневые агенты вообще не втягиваются в конфликты. Разумеется, иногда мы иногда воспринимаем одну и ту же структуру несколькими способами одновременно – например, как большую составную арку и как три малых арки. Но, как правило, предпочтение отдается какой-либо одной конкретной интерпретации.

Порой информация низкого уровня не способна устранить двусмысленность – как в случае с примером Оливера Селфриджа.

Рис. 104

На этом рисунке нет разницы между H и A, но все же мы воспринимаем их как разные буквы в своих контекстах. Очевидно, что «подобие», порожденное визуальными средствами, в немалой степени зависит от состояния агента, связанного с языком. Кроме того, описывая одну и ту же фигуру разными способами, мы часто можем описывать разные фигуры одинаково. Например, мы признаем все фигуры ниже похожими, хотя все они на самом деле различаются.

Рис. 105

Реши мы описать каждую фигуру в значениях длины, направления и местоположения линий, все они предстали бы совершенно разными. Но мы можем сделать их фактически одинаковыми, описав каждую как, к примеру, «треугольник с двумя гранями, исходящими из одной вершины». То, что мы «видим», зависит не только от зрелища, предстающего взору во внешнем мире. Способ, которым мы интерпретируем визуальные стимулы, во многом опирается на текущую деятельность наших агентов.