Если изменить значения этих «весомостей», мы тем самым породим новых «узнавателей». К примеру, при отрицательной «весомости» спинки новый агент стал бы отвергать стулья, зато опознавал бы скамейки, табуреты и столы. Если увеличить все «весомости» (при сохранении итоговой суммы значений параметров), новый агент стал бы опознавать более широкую категорию мебели – или мебель с большим количеством скрытых признаков, – а также другие предметы, к мебели не относящиеся.

Насколько велика вероятность того, что подобные вариации способны порождать толковых «узнавателей»? Полезный итог маловероятен, если мы будем собирать новых агентов, комбинируя старых, да еще выбранных наугад. Но шансы намного выше, если каждый новый «узнаватель» будет появляться через объединение сигналов от агентов, уже проявивших себя в похожих контекстах. Как объяснял Дуглас Хофштадтер:

Порождение вариантов чего-либо есть суть творчества. Но это вовсе не какой-то волшебный, таинственный процесс, который возникает, когда сталкиваются два неделимых понятия; это следствие делимости понятий на субконцептуальные элементы, уже обладающие значимостью.

19.9. Узнавание мыслей

19.9. Узнавание мыслей

Как мы узнаем наши собственные идеи? Этот вопрос может показаться странным. Но рассмотрим две ситуации. В первом случае я держу в руке яблоко и спрашиваю: «Что это?» Мы уже видели, что здесь возможна активация полинем для слов «яблоко» или «плод». Во втором случае реального яблока нет, вместо того я спрашиваю: «Как мы называем эти круглые, красные плоды с тонкой кожурой?» Не исключено, что и на сей раз у слушателей возникнет мысль о яблоке. Разве не замечательно, что можно «распознать» объект просто из услышанных слов? Что общего между нашими способами узнавания объектов двумя перечисленными способами? Ответ в том, что в уме эти ситуации не так уж сильно различаются между собой. Так или иначе, в уме нет реального яблока. В обоих случаях какая-то часть разума должна осознать происходящее в других его частях.

Продолжим наш пример и вообразим, что эти слова активировали три парциальных ментальных состояния наших агентов. Агент вкуса находится в состоянии, соответствующем вкусу яблока; агент физической структуры «представляет» тонкую кожуру; агент субстанции находится в состоянии, соответствующем плоду. Пускай реального яблока у нас нет, такая комбинация состояний, вероятно, активирует одну из наших «яблочных» полинем. Назовем их для краткости «яблонемами». Возможно ли спроектировать машину, способную на аналогичные действия? Мы просто добавим к «яблонеме» еще один «узнаватель», чьи входные сигналы поступают от воспоминаний, а не из мира ощущений.