– А на самом деле?

– На самом деле. Брак начали турки совать. На многих точках мой товар отказывались брать. В том числе и в магазины, коими ее батя заведует. В общем, чувствую, разонравился я ей. Раздражать стал. И папаше на меня всякую лажу нашептывает. Вижу, дрянь дело. Совсем дрянь. Один раз так зарвалась, свиньей ненасытной обозвала меня!

– Грубо, – подтвердил Петр. – И ты что же?

– А я ей по физии щелкнул. Так. Слегонца… Ты бы видел ее! Она принялась швырять в меня все, что под руку попадалось. Помнишь наш старый сервиз? Его больше нет. Перебила, перекидала все, что могла поднять. Я в другой комнате заперся. Во, дура! Ведь ребенок маленький переживает, рыдает! После этого приходить стала поздно. Спрошу – только огрызается. Веришь, несколько недель, вообще, не разговаривали. Я в доме один пахал. Сашку в ясли-из яслей. Кормил. Стирал. Гладил…

– Да, ты – отец герой.

– Да, что там. Ты, с твоим характером, давно слинял бы.

– Как пить дать. Хотя…

– Слинял бы, слинял. Не сомневайся, – безапелляционно отрезал Саша. – Я даже глаза закрывал на то, что какой-то гусь на 300 мерине повадился подвозить ее до дому. Как тебе такой факт?

Петр пожал плечами.

– Папаша ее и разные общие знакомые, как по волшебству, стали чураться меня. Игорь, например, вдруг, сразу долг попросил вернуть. Хотя еще неделю назад говорил, что месяца два спокойно подождет. Отец ее, тот, и вовсе оборзел. Заявил, что товар мой не продается, только площади занимает. Вспомнил о 50 баксах, что мне ссудил на прошлой неделе. Тучи сгустились надо мной, Петя! Небо показалось с овчинку. Ой, как не радостно стало мне житься! – Он тяжело вздохнул. – Я и сам уже обозлился на нее до невозможности. Еще пару слов против шерсти, и убил бы суку! Думал уйти, а напоследок, пока ее нет, переломать все двери и окна. Да сам ведь делал. И сына жалко невыносимо. Он-то в чем виноват? Тогда подумал: ну нет, стерва! Не добьешься своего. Никуда я отсюда не уйду. На-кась выкуси! Это мой дом, мой труд, мой сын. Я, слава Богу, к этому времени, уже прописан тут был. Сама скорее уберешься.

– Круто, – вставил Петр.

– Вот и я говорю, – приободренный продолжил Саша. – Но настал прекрасный день, точнее вечер. Она заявилась, и нарушила обет молчания. Я возликовал. Но не тут-то было. Она объявила, чуть ли не с порога, что уходит. Ребенка заберет через несколько дней. После того, как вещи перевезет. Эту квартиру будет менять. Потом, предупредила, чтоб я не мешкал и отдал долги – ей, ее папане и Игорю. И добавила, как-бы, между прочим, что если буду выступать, управу на меня найдет.