Если у меня нет имени, то это не значит, что можешь приклеить к моей жизни все, что тебе вздумается. Раздели это на других мертвецов. Да, я не знаю своей истории, не могу ничего вспомнить, но язык, на котором говорю, не позабыл. Если бы я был с какого-нибудь парохода, то о моем исчезновении бы объявили, я знал бы, как меня зовут. И говорил бы еще на каком-нибудь языке. Может, я портовый рабочий, может, меня ограбили, но у меня ведь не руки музыканта. Упорно навязываешь мне чужие истории. Откуда знаю? Ну, что-то сохраняется, что-то сдвигается. Например, вкус чая, если я с Транссибирской магистрали. Не знаю, что такое дрезина. Какой-то инструмент? И разве дорога не построена давным-давно? Видишь, сколько всего во мне сохранилось. Достаточно, чтобы мне перестать быть безымянной куклой. Говоришь, вены у меня появились от стояния на ногах. Хорошо, пусть буду кельнером. В вагоне. Но откуда «Восточный экспресс» на Транссибирской магистрали? Да я готов кем угодно стать, только не называй меня Даниэлем.

Константин Иванич

Константин Иванич

Я никогда не стремился к славе, только к уважению и авторитету. Но к этому у нас приходят только через эстраду. В это болото я не влезал. Только эстрада дает силу, потому что в нашей провинции не бывает ни уважения, ни настоящего авторитета. Там восхищаются дутыми большими отцами, которыми могут быть или сенильные старцы, или эстрадные ничтожества. Я всегда равнодушно относился к эфемерности, к позе, хотя сейчас, когда карты не только розданы, но уже и в основном сброшены, все больше верю в то, что в заливах этого мира аутистов я не понимал, как функционируют эти механизмы.

Единственная проблема – желудок. Есть он у тебя или нет его? И тут не поможет биография. Потому что в ней есть все, кроме желудка. Нигде не пишут, какой у кого желудок. О том не принято знать. Желудок – мягкое место, которое прикрывается броней, неважно, черепаха ты, еж или человек искусства. И потому, если у тебя желудок чувствителен, не обвиняй в этом других. Проблема не в морали, а в желудке. Нашу судьбу определяет живот.

Мелике

Мелике

Бывает мгновение, когда все, что у тебя есть, надо подвергнуть сомнению. В шаге от дурдома все вещи видишь отчетливее. Ни перед кем не извиняешься. Мама – единственная женщина средних лет, растерянная, не готовая смириться с расходами. К кому-то надо в долговую яму влезть. С этой целью дети существуют. Им жизнь выстраиваем, расставляем все по местам.

Нет больше сил одолевать расстояние от своего места к стихам. Угловатость мира проявляется в тончайших комбинациях слов, которые всегда здесь, в тебе. А каково на этом месте? Какое облегчение. Каждый приходит к тому, от чего он трепещет. И нет проблемы, если ты там, где всегда и должен был быть. Проблема в несогласии с самим собой. Один из миров следует исключить.