— С ним самым, — вдохнул и выдохнул Артем.

— И как он, в двух словах?

— Знаешь, Егор, тебе очень повезло, что ты будешь служить в Москве под его началом. Исключительно порядочный человек, но очень строгий и требовательный.

— И все же странно, ты пришел, и сразу такая перемена!

— Не переживай, дружище, лично от меня это не исходит. Лучше выполни по дружбе две мои просьбы: мне нужно узнать, при каких обстоятельствах умерли в 1939 году Соболев Валерий Иванович и Соболева Адель Яковлевна, они скончались после того, как у них пропала дочь Нета — фельдшер дроздовского участка; кто ухаживал все время за их могилами на Троицком кладбище. Очень тебе буду обязан.

Взгляд майора сделался серьезным, он закивал, соглашаясь:

— Все сделаю сегодня, дружище, а завтра с утра, когда придешь принимать дела, все тебе сообщу. Так, что еще? Приказ о переводе тебя и меня, думаю, сейчас придет по спецканалу, завтра тоже ознакомишься. Не в службу, а в дружбу, Артем, — ты наверху в большом почете, поддержи, пожалуйста, мою репутацию перед Холмогоровым, сам ведь знаешь — Егор Бойченков за спины товарищей от пуль никогда не прятался, вспомни, как шпионов вместе брали.

Артем встал, подошел к другу, и они крепко обнялись:

— Шеф обязательно позвонит и справится насчет твоих возможностей, я его знаю. Не беспокойся, я поддержу тебя.

— Спасибо, друг, а я здесь всем своим накажу (много новых пришло), чтоб с полуслова тебя понимали. До завтра.

Артем вышел в коридор, где жена терпеливо дожидалась его, сидя на кушетке. Взяв ее за руку, повел на улицу к машине:

— Представляешь, что отставной полковник отмочил? — сказал он, качая головой, немного в сердцах. — Позвонил самому министру Госбезопасности Орлову и попросил перевести меня работать сюда — в Шую, а майора Бойченкова забрать на работу в Центральный аппарат, якобы для профессионального роста. Ну, батя, придется, видимо, с тобой на сей раз жестко поговорить. Удивительно! Раньше за ним такого не водилось, соваться в чужие дела.

Жена терпеливо слушала мужа, не перебивая. Когда же он закончил, положила свою нежную хрупкую ладонь на его запястье и опустила свои длинные ресницы, вспоминая утренние слова его матери: «А что касается его работы — тут надо будет нам с мужем подумать…».

Артем совершенно точно понял это многозначительное молчание его жены, но он ко всему вновь отдал должное ее уму и такту. Он, улыбаясь, развел руками и хлопнул ими по бедрам, давая понять, что здесь уж ничего не поделаешь.

— Докладываю, дорогая. Сегодня в течение дня Егор Андреевич соберет все имеющиеся данные по твоим родителям, может, будут еще фотографии, постарается узнать, кто ухаживал эти долгие годы за их могилами. Сейчас давай съездим закажем памятники, а фото, если что, завтра довезем, хорошо? — она молча кивнула, соглашаясь с ним.