Хронологические рамки «Горя от ума», однако, можно одновременно и сузить, и расширить.

В финале Фамусов угрожает отправить слуг «на поселенье», но такая ссылка, как заметили исследователи, с 1802 до 1823 года была запрещена. Эта деталь позволяет отнести действие пьесы к зиме 1823–1824 годов, то есть календарь пьесы практически совпадает с работой над комедией.

Однако это узкое календарное время – один зимний день вполне определенного года – художественно расширяется до изображения в комедии целой исторической эпохи, о чем хорошо сказал И. А. Гончаров: «Как картина, она, без сомнения, громадна. Полотно ее захватывает длинный период русской жизни – от Екатерины до императора Николая. В группе двадцати лиц отразилась, как луч света в капле воды, вся прежняя Москва, ее рисунок, тогдашний ее дух, исторический момент и нравы. ‹…› В картине, где нет ни одного бледного пятна, ни одного постороннего, лишнего штриха и звука, – зритель и читатель чувствуют себя и теперь, в нашу эпоху, среди живых людей. И общее, и детали – все это не сочинено, а так целиком взято из московских гостиных и перенесено в книгу и на сцену, со всей теплотой и со всем „особым отпечатком“ Москвы, – от Фамусова до мелких штрихов, до князя Тугоуховского и до лакея Петрушки, без которых картина была бы неполна» («Мильон терзаний»).

Причину же выбора барской Москвы как модели русской жизни объяснил позднее, уже в нашем веке, историк: «Что выделяло Москву во всей остальной России, делало ее незаменимой для развертывания событий национальной русской комедии? ‹…› Москва отличалась одним общепризнанным качеством: в ней наиболее ясно проявлялись самые общие принципы устройства дворянского мира, без петербургских или оренбургских крайностей. В Москве значение родственных связей, чинов и денег выступало в некой неразрывности и гармонии. Объективная картина повседневной жизни дворянской России естественнее всего выявлялась именно в Москве» (Е. Н. Цимбаева. «Художественный образ в историческом контексте»).

После «Горя от ума» понятие грибоедовская Москва стало нарицательным.

Для большинства героев пьесы это привычное место обитания. Отношение же к Москве главного героя, Чацкого, вернувшегося в город после скитаний, резко меняется.

Он спешит сюда полный надежд. «Жить с ними надоест, и в ком не сыщешь пятен? / Когда ж постранствуешь, воротишься домой, / И дым отечества нам сладок и приятен!» (д. 1, явл. 7) – произносит Чацкий при первом появлении на сцене. Курсивом Грибоедов выделяет чужое слово, немного измененную цитату из Державина.