С ней в романе появляется
Онегин вырос и воспитан в городе. – Татьяна получила деревенское, провинциальное воспитание.
Онегин – детище европейской культуры, живущий плодами того, что дает «Лондон щепетильный». – Татьяна становится воплощением национальных идеалов и традиций, с деревенскими угощениями, гаданиями и развлечениями (хотя и кажется в своей семье «девочкой чужой» и лучше говорит по-французски).
Этот контраст «русского скитальца» и «положительной и бесспорной красоты в лице русской женщины» показался особенно важным для Достоевского, на нем он построил разговор о романе при открытии памятника Пушкину в Москве. «В глуши, в сердце своей родины, он, конечно, не у себя, он не дома. Он не знает, что ему тут делать, и чувствует себя как бы у себя же в гостях. Впоследствии, когда он скитается в тоске по родной земле и по землям иностранным, он, как человек бесспорно умный и бесспорно искренний, еще более чувствует себя и у чужих себе самому чужим. ‹…› Не такова Татьяна: это тип твердый, стоящий твердо на своей почве. Она глубже Онегина и, конечно, умнее его. ‹…› Это положительный тип, а не отрицательный, это тип положительной красоты, это апофеоза русской женщины…» («Пушкин», 1880).
Татьяна вырастает на сентиментальной литературе и из нее берет образцы и для своего поведения, и для своего письма: «Ей рано нравились романы; / Они ей заменяли всё; / Она влюблялася в обманы / И Ричардсона, и Руссо» (гл. 2, строфа XXIX). – Онегину ближе произведения романтиков, особенно Байрона: «Лорд Байрон прихотью удачной / Облек в унылый романтизм / И безнадежный эгоизм» (гл. 3, строфа XII).
Даже имена героев Пушкин выбирает по контрасту. Евгений – вполне «литературное» имя, используемое современниками Пушкина (правда, преимущественно в сатирических жанрах). – Татьяна – имя, распространенное в быту, в большей степени в простонародной среде; Пушкин фактически вводит его в литературу: «Ее сестра звалась Татьяна… / Впервые именем таким / Страницы нежные романа / Мы своевольно освятим. / И что ж? оно приятно, звучно; / Но с ним, я знаю, неразлучно / Воспоминанье старины / Иль девичьей!» (гл. 2, строфа XXIV).
Сопоставление героев между собой дополняется множеством других контрастов, придающих Онегину и Татьяне наибольшую сложность, неоднозначность. Ю. М. Лотман выстраивает ряд таких оппозиций, важных для характеристики Онегина.
«Главы строятся по системе парных противопоставлений: