Делегация Центральной Украинской Рады в Бресте состояла из Голубовича, Севрюка и Левицкого. Мне пришлось присутствовать в заседании Рады, на котором эта делегация делала свой первый доклад; заседание было чрезвычайно характерным и интересным. Впрочем, речь шефа делегации и будущего украинского премьера Голубовича была, по обыкновению, бесцветна. Но большое оживление внес доклад Севрюка – совершенно еще молодого человека, чуть ли не студента, но при этом весьма неглупого и занимательного юноши. [Севрюк родился в 1893 году. – С. М.] Он не без юмора рассказал о препирательствах украинцев с большевистской делегацией. Наконец, третий делегат, Левицкий, в простоте душевной, никак не мог скрыть своего восторга по поводу выпавшей на его долю почетной миссии – представлять самостоятельную Украину на международной конференции. <…>

Рафес находился тогда как раз в полосе оппозиции против украинцев <…> Смысл его речи в Раде был тот, что украинская мирная делегация стремится использовать Брест в целях утверждения самостийности и что для этой цели ею сознательно предаются интересы России; и без того слабая позиция России на конференции еще ослабляется внутренним расколом, который не преминут использовать немцы. <…>

Ему отвечал с трибуны Шульгин, которому пришлось заступиться за своих коллег. Он в довольно сдержанной форме заявил, что мир приходится заключать, так как воевать мы больше не можем. Легко критиковать действия делегации, работающей при таких условиях. Но пусть товарищ Рафес лучше скажет, как же нам продолжать войну?

Дайте ему ружницу! – раздалось откуда-то с хоров.

Этот добродушный Zwischenruf[41] несколько разрядил атмосферу…{1090}

Достоверность этого рассказа под вопросом. Дело в том, что далее Гольденвейзер сообщает: «Вторично мне пришлось быть в Раде уже в начале января 1918 года», после чего говорит о заседании, происходившем безусловно до провозглашения независимости (к чему мы сейчас вернемся). Но Голубович, Севрюк и Левицкий 7 (20) января были еще в Бресте, а заседание Малой Рады, на котором они докладывали о ходе мирных переговоров, состоялось 12 (25) января, то есть после провозглашения независимости{1091}. Следовательно, Гольденвейзер либо перепутал порядок событий, либо – менее вероятно, коль скоро ему запомнилось выступление Голубовича – говорит об отчете первой делегации, в которой Голубовича не было.

В свою очередь, сторонники независимости требовали таковой как залога успеха мирных переговоров.

В свою очередь, сторонники независимости требовали таковой как залога успеха мирных переговоров.