<…> покидали Киев не так, как оставляют родной город и столицу, а как эвакуируют завоеванную территорию. В центре города, на улицах и площадях, были расставлены батареи; это, в некоторой степени, и оправдывало, со стратегической точки зрения, артиллерийский обстрел извне. Город не эвакуировался до последней возможности, хотя никакой надежды удержать его у украинского командования не было. Это, разумеется, только напрасно затягивало обстрел.
Внутри города, как и естественно, царил хаос и сумятица. «Вильное казачество», защищавшее город, чинило всякие эксцессы; во дворе нашего дома расстреливали людей, казавшихся почему-либо подозрительными{1297}.
За всё время уличных боев было убито и ранено около 1000 киевских красногвардейцев и около 500 бойцов войск Муравьева. Примерно столько же, 1500 убитых и раненых, потеряли украинские войска{1298}. Вспомним цифру Антонова-Овсеенко: 1500
Украинцы проиграли битву за Киев. Но то, что они продержались столько, сколько сумели, сыграло огромную роль для дальнейшего.
Брестский финал
Брестский финал
Пока в Киеве шли бои с большевиками, в Бресте продолжались мирные переговоры с немцами. 20 января (2 февраля), в разгар Январского восстания, Центральные державы огласили официальную декларацию о признании Украинской народной республики самостоятельным государством и, соответственно, ее мирной делегации полноправной участницей переговоров{1299}. Но если бы Центральные державы узнали о падении украинской столицы, они едва ли согласились бы заключать мир с «эфемерным» государством. Поэтому украинцам в Киеве было важно продержаться до тех пор, пока их коллеги в Бресте договорятся с немцами и австрийцами.
К тому времени в Брест, помимо петроградцев и киевлян, явились харьковчане – делегация Советской УНР, настаивавшая, соответственно, на том, что именно она представляет Украину. Декларация немцев и австрийцев оставила украинских большевиков за бортом переговоров.
К тому времени в Брест, помимо петроградцев и киевлян, явились харьковчане – делегация Советской УНР, настаивавшая, соответственно, на том, что именно она представляет Украину. Декларация немцев и австрийцев оставила украинских большевиков за бортом переговоров.
Последние знали о затруднительном положении украинского правительства и, естественно, попытались обратить ситуацию себе на пользу. 19 января (1 февраля) министр иностранных дел Австро-Венгрии Оттокар Чернин после окончания официального заседания пригласил к себе Севрюка. В присутствии Кюльмана и Гофмана он довольно враждебным тоном заявил, что предлагает украинской делегации готовый проект мира, с тем, чтобы украинцы на следующий день подписали его; если же те откажутся, они могут свободно возвращаться домой.