Обидва представники уряду були дуже зденервовані, головно Ковенко, який, передавши мені інформації, переказав, що його начальник штабу, полковник Сальський, мабуть загинув, бо його й досі нема{1290}.

На самом деле полковник Владимир Сальский не погиб. Через полтора с небольшим года он сыграет важную роль в событиях на Думской площади, когда украинцы столкнутся уже не с большевиками, а с Добровольческой армией Деникина{1291}…

Эвакуация основных украинских сил и Центральной Рады началась в ночь с 25 на 26 января (7 на 8 февраля). По плану Ковенко, Купеческое собрание удерживали гайдамаки, Крещатик – офицерский отряд и вольные казаки, Бибиковский бульвар – полуботковцы. Большевики не решились дать бой в темноте. Центральная Рада оставляла Киев под охраной сечевых стрельцов. Грушевского вез в автомобиле шофер по имени Емельян Милевский. После возвращения в Киев, в апреле, он подаст в Президиум Центральной Рады

Прохання. Въ той часъ[,] коли потрібно було їхати з Киіва з Головою Украінської Центральної Ради п. Грушевським, під час большевицького повстання, до Житомира, я виіхав не рахуючись з тим лихом, яке грозило мені і моі семьї. Через це прошу Хвальну Презідію Украінської Центральної Ради дати мені награду, яку Презідія найде можливим дать.

Прохання.

Въ той часъ[,] коли потрібно було їхати з Киіва з Головою Украінської Центральної Ради п. Грушевським, під час большевицького повстання, до Житомира, я виіхав не рахуючись з тим лихом, яке грозило мені і моі семьї. Через це прошу Хвальну Презідію Украінської Центральної Ради дати мені награду, яку Презідія найде можливим дать.

Шофера внесли в список на получение помощи{1292}. Получил ли он ее – неизвестно…

Удостоверение, написанное рукой Михаила Ковенко, о том, что телеграфный отряд Вольного казачества принимал участие в боях с большевиками{1293}

Вечером 25 января (7 февраля) произошло еще одно крайне прискорбное событие. В Киево-Печерской Лавре был убит митрополит Владимир (Богоявленский). Поскольку Печерск на тот момент уже был в руках 2‑й армии Берзина, это убийство часто считается преступлением большевиков. На самом деле доподлинно неизвестно, кем были убийцы; мотивом же преступления, насколько можно судить, было ограбление. Нападавшие рассчитывали овладеть финансовыми средствами епархии и владыки (речь о сотнях тысяч рублей), но не знали, что они хранились не в монастыре, а в кассе Софийского митрополичьего дома. Обозленные неудачей, грабители вывели митрополита из его покоев и расстреляли{1294}.

В изданном по этому поводу обращении Муравьева «Всем гражданам г. Киева» говорилось: