— Выйди, я оденусь.

— Не сегодня.

— Но черт возьми — почему? Я же здоров, как бизон!

— Хорошо у тебя, — сказала. — Завидки берут.

И ушла.

И тотчас вошли и стали по бокам двери Архип и Нестор — они по-прежнему находились при нем неотлучно и ни в какие разговоры не вступали. Ему разрешалось вставать и несколько раз в день не более четверти часа молча гулять в проходе между кроватями.

Я болен? Почему меня держат взаперти?

Моложавый врач Яша забегал все реже и реже, зато Маша теперь чаще.

И охотно рассказывала.

— ...Пресса нас жалует. Центральная в том числе. Как и районное начальство. Ты спрашиваешь, откуда дети? Пополнение? Усыновляем, удочеряем. К нам идут. Молва. Теперь и выпускники наши приносят охотно. На собственном опыте убедились, что детям у нас интереснее, чем в семье. Но не стану скрывать. Чаще подбрасывают. Несчастные обманутые женщины. Или молодые эгоистки.

— Или психи и пьянь.

— Реже. Как правило, не доезжают — все- таки не ближний свет. Если нет ярко выраженной патологии, берем. У нас превосходный педиатр, Захар. Ему помогают Люба и Паня, тоже с медицинским образованием. Подкидышей с необратимыми отклонениями сдаем в институт, у вас там, в Москве. Конечно, бывают и слезы, истерики. С детьми выпускников или знакомых, и всех других, пришедших к нам по убеждению, та же процедура. Кто постарше, после трех-четырех, еще и тестируем. Сложнее с подростками. У нас возрастной ценз — до двенадцати лет, хотя мама Магда не соглашалась, по ее мнению, и шестнадцатилетних следует брать. Решаем сообща — коллегиальность. Выработали и утвердили устав.

— У вас и больница есть?

— На тридцать коек. Гэдээровское оборудование.

— А меня почему в одиночке?

— Ты — гость.

— Который хуже Мамая?

— У нас и ясли, и детский сад, и школа своя. Между прочим, я по совместительству завуч.

— А не по совместительству — диктаторша? Царица?

— Всего лишь председатель правления. Школа небольшая. Десять человек в классе — максимум, предел. Так мы задумали. До нынешнего года — начальная, но лет обучения в ней — семь. Трех- и четырехлетние ходят в первый класс, пятилетние во второй, шестилетние в третий, а потом, как в обыкновенной, еще четыре класса. Потом (это пока) — в город. Зимой на тройке с бубенцами. Но возить все-таки неудобно. Помещение мы бы нашли, построили. Учителей не хватает. Своих, из наших. И тем не менее рискнули в этом году — организовали у себя восьмой, девятый и десятый. А преподаватель один, физик-математик. Правда, знает историю, литературу.