Успокаивало лишь одно обстоятельство. Как и многие мои сверстники, я с детских лет хотел стать военным, причем обязательно командиром. И даже, по возможности, генералом. Кроме того, нравились профессии геолога археолога. А одно время, лет в двенадцать, я твердо намеревался стать моряком, хотя никогда моря еще не видел. Зато несколько раз перечитал «Цусиму» Новикова-Прибоя, знал наизусть целые страницы. Мне было стыдно за тот разгром, который учинили японцы в Цусимском проливе, хотелось самому сделать хоть какую-то малость, чтобы расплатиться с врагами за прошлое. В юности веришь, что стоят тебе вмешаться в события, и сразу все пойдет как надо.

Суток десять стучали колеса вагона, и вот наконец эшелон наш прибыл во Владивосток.

Потом были продуваемые осенним ветром брезентовые палатки в экипаже Тихоокеанского флота. Была комиссия, осматривавшая нас, тощих голых мальчиков, стыдливо прикрывавшихся ладошками. Меня, как человека образованного, с восемью классами, определили учиться на радиотелеграфиста.

Ночью в бане выдали обмундирование. Ботинки достались на размер меньше, нижнее белье — на два размера больше. Бескозырка без ленточки никак не хотела держаться на голове.

Сразу после бани пешком прошли километров десять по ночным улицам и тесно набились в катер. Мне места внизу не хватило, устроился на носу, на скользкой палубе, куда доставали соленые брызги. Из тьмы набегали черные косматые волны. Было немного жутко, но я крепко держался руками за поручень. Замерз, конечно, а так ничего.

Часа через полтора высадились на деревянный причал. Очень хотелось спять. Старшина сказал:

— Мы расположены па острове. Если пойдем быстро, к завтраку будем в школе. На шкентеле — не отставать! Шагом марш!

И мы зашагали по лесной дороге, то нырявшей в распадок, то поднимавшейся на сопку. Вокруг были непривычные приземистые деревья, крона их казалась приплюснутой. Дул ветер, и сыпал мелкий сухой снежок…

Занимались мы по ускоренной программе. Двенадцать часов в сутки. Почти все время в классе. Электротехника, радиотехника, прием и передача на ключе, работа с микрофоном. Иногда ходили в караул. Так пролетела зима. Весной мы уже считали себя радистами. О героических подвигах на фронте больше не думали. Война шла к концу, советские войска приближались к Берлину.

Все-таки очень далеко мы находились — даже о победе узнали лишь 10 мая. В тот день у нас состоялся торжественный митинг. Были речи. Поднялся на трибуну пожилой, трижды раненный мичман, хотел сказать что-то, но заплакал, махнул рукой и ушел за кулисы.